Бран сел, поднял веточку, отламывая маленькие щепки, и одну за другой побросал их в огонь.

— Я тебя не понимаю. У меня с этим не было проблем. Не было проблем с женщинами. А теперь… У тебя какая-то беспардонная манера общения.

Я нахмурилась:

— Не думаю, что я настолько нахальна.

— Ты такая. Большинство женщин теперь такие. Раньше было время, если женщина вот так села рядом с тобой, и ты угостил ее, она ложилась под тебя. Иначе зачем заморачиваться? А сейчас женщины — бесстыжие. Нахальные. Будут сидеть рядом в обтягивающих одеждах и не станут с тобой спать. Им надо поговорить. О чем там говорить?

Я села и обняла свои колени:

— Бран, я ведь не нравлюсь тебе по-настоящему, не так ли? Так же как мой друг не может понравиться мне.

Он уставился на меня:

— Почему ты так думаешь?

— Просто чувствую. Ты пытаешься залезть ко мне в трусы, потому что я — женщина и ты не знаешь, что еще со мной можно делать. Ты не считаешь меня такой уж привлекательной.

Бран вздохнул и посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел.

— Нет, — сказал он, — не считаю. Не пойми меня неправильно, у тебя хорошее тело и вообще. Я бы не отказал тебе, если бы ты согласилась раздвинуть ноги, но да, у меня были и получше.

Я кивнула:

— Так и думала.

— Что меня выдало?

— Поцелуй.

Бран закатил глаза:

— Да я целуюсь, как сумасшедший!

— Это был поцелуй отчаявшегося человека с уязвленной гордостью. В нем не было огня, — я вручила ему еще одну веточку. — Просто поговори со мной. Притворись, что я путник, который остановился у твоего костра. Готова поспорить, что у тебя бывает не так много гостей. Ты проводишь все время в тумане?

— Во время всплеска выхожу поиграть, — он широким жестом обвел озеро и лес. — А так рыбачу, охочусь. Игра никогда не заканчивается. Это хорошая жизнь.

— Так, значит, ты можешь выйти в реальный мир только во время всплеска?

— Да.

— Но всплеск случается раз в семь лет или около того. А между всплесками ты здесь один?

Бран свистнул. Из темноты выбежало нечто лохматое и плюхнулось у его ног. Огромная черная собака.

— У меня есть Конри.

Собака подняла лапы вверх, поворачиваясь так, чтобы ей почесали живот. Бран послушался.

— Если мне становится скучно, я сплю. Годами, пока она меня не разбудит.

Я протянула собаке обглоданную мной кость. Пес очень нежно взял ее и уселся грызть рядом. А я думала, что одинока. У меня, по крайней мере, была возможность выйти на улицу и поговорить с другими людьми.

— Ты тут давно, но говоришь без акцента.

— Дар Красноречия. Один из трех даров, которыми она меня одарила. Дар Красноречия: говорю на любом языке, на котором пожелаю. Дар Здоровья: мои раны быстро заживают. И Дар Меткости: я попадаю туда, куда посмотрю. Четвертый дар — мой собственный. Я с ним родился.

— Какой?

— Признай, тогда был самый лучший поцелуй из всех, что у тебя были, и я скажу.

— Прости, но я припоминаю парочку получше, — ну или по крайней мере один такой…

— Тогда зачем мне тратить с тобой время?

Я покачала головой. Бран был ненастоящим. Всего лишь чья-то тень, у которой нет ни воспоминаний, ни обязательств — ничего, кроме полового инстинкта, меткости и диких глаз.

— Откуда ты?

Он пожал плечами:

— Не помню.

— Ладно, из каких ты времен? Сколько лет уже ты здесь?

— Не помню.