Я не смогла расслабиться до тех пор, пока мы не спешились на парковке Ордена. Я распахнула входную дверь и проводила Джули внутрь здания.

— Поднимайся на второй этаж, мой кабинет первый слева. Там должно быть не заперто.

Девочка прошмыгнула внутрь.

Пока мы отводили лошадей в стойло, я рассказала Андреа историю о пропаже мамы Джули, о ривах и Балахоне, известном как Пастырь Болгор. Дерек стоял на страже в дверях Ордена, но я была точно уверена, он слышал каждое слово. Его слух был исключительным даже для волка.

— Фомориане, — сказала она. — Куда катится мир?

— Три вопроса: что они тут делают, почему им нужна Джули и что случилось с её мамой?

Андреа покачала головой:

— Понятия не имею. Это не моя сфера знаний. Я стреляю, заставляю работать гаджеты, хорошо разбираюсь в теории резонанса пост-Сдвига. А спроси меня про фольклор, я ничего не смогу вспомнить. — Она улыбнулась. — Но твоя девочка будет со мной в безопасности.

— Прости, что свалила это на тебя.

Она посмотрела на Дерека.

— Я бы хотела, чтобы со мной перестали нянчиться. Если это надо сделать, я сделаю. Все равно мне нужно остаться в Штаб-квартире — это стандартная практика во время Всплеска: как минимум один рыцарь всегда должен быть на месте. Я посторожу твою девочку.

Я колебалась. Если кто и мог помочь мне в этой ситуации, то только Андреа. Она была образцовым рыцарем и знала все когда-либо написанные правила.

— Ну что? — спросила она, словно прочитав мои мысли.

— Мне нужно писать ходатайство о предоставлении убежища?

Андреа нахмурилась:

— Переживаешь по поводу пункта «об угрозе человечеству»?

— Ага.

Преимущество ходатайства «о предоставлении убежища» заключалось в том, что рыцари, все и каждый, будут защищать Джули от любой опасности до тех пор, пока она находится в их ведении. Но, подписав ходатайство, Джули отдавала опеку над собой в руки Ордена, что означало, что она попадала под пункт «о неминуемой угрозе». Поэтому, если она представляла собой неминуемую угрозу человечеству, рыцари обязаны устранить её. Я понятия не имела, почему ривы Пастыря охотились за Джули. Все, что я знала: она была чем-то вроде дитя из фоморианского пророчества, которому предназначалось уничтожить мир. Случались и более странные вещи. Орден не имел привычки мочить маленьких девочек, тем не менее я знала, что для Теда, по крайней мере, благополучие большинства превалировало над жизнью меньшинства. Я не хотела найти Джули с перерезанным горлом. Уверена, они бы убили её быстро и милосердно, но это мало утешало.

Андреа улыбнулась:

— Хорошие новости: тебе не нужно оформлять ходатайство. Она сирота, родители которой не известны. В соответствии с положением семнадцать можно предложить временное опекунство, поскольку она не может заключать какие-либо договоры на законных условиях. Заполни форму 240-м, и в глазах Ордена она будет твоей подопечной. Во время Всплеска все семьи сотрудников Ордена могут официально искать убежища в ближайшей штаб-квартире, не попадая при этом под пункт «о неминуемой угрозе». Пока она не нападет сама, никто не уполномочен её нейтрализовать.

— Не знаю, подпишет ли она что-то в этом роде. Джули думает, что её мать еще жива. И я тоже так думаю. — В любом случае я надеялась. — Это может привести к определенным сложностям.

— Тебе не нужно, чтобы она подписывала. В этом вся прелесть! Все, что нужно, это подтверждение еще одного рыцаря помимо тебя самой, который согласен, что ты действуешь в интересах ребёнка. — Её рот расплылся в улыбке. — И, к твоему счастью, ты его знаешь.