— Вечнозеленый бог. Я слышала о нем, — кивнула Джил. — Ведь для составления своих снадобий я тоже использую разные растения — мхи, травы, листья, коренья.

— Ну да, вечнозеленый бог. Все растения на земле представляют собой единый организм, и люди должны поклоняться ему как богу, учиться мудрости у цветов и деревьев. Тогда все будет в порядке. Монастырь был своего рода научным центром по изучению природы и ботаники.

Нас приучали работать в саду, на огороде, и скоро я всей душой полюбил сельский труд, несмотря на то что этот труд не из легких. Мне нравилось экспериментировать, и несколько моих опытов оказались весьма успешными. Но иногда я доставлял моим воспитателям немало хлопот. Впрочем, монахи — люди не только строгих правил, но и чрезвычайно терпеливые. Неудивительно — если вы имеете дело с растениями, вам так или иначе нужно запастись терпением. Это самое главное. В монастыре я изучал ботанику, а также другие предметы. Научился читать и писать… Всего и не упомнишь. Постепенно я пристрастился к растениеводству и в конце концов сам стал монахом. Но, по правде сказать, религия меня никогда особенно не интересовала. Главным для меня была наука.

Потом к власти пришел Рак-Эк-Наймен. Он отобрал монастырские угодья. Нам объявили, что наша религия запрещена, однако научная работа будет продолжена. Немного позднее нас привлекли к работе над проектом. Самых способных вывезли в Норанью. Это было почти десять лет назад. Над проектом работали ученые со всей Норанской империи. С тех пор мы трудились в специальных садах, огородах, теплицах, обнесенных высокими стенами, под бдительной охраной. Нам категорически запрещалось выходить наружу или разговаривать с посторонними… И все-таки это была не такая уж и плохая жизнь! Распорядок очень напоминал монастырский — только стены повыше да охрана построже. Но прежде всего мы считали себя учеными, и мало-помалу смирились со своим затворничеством.

— А потом из-за парочки детей-мьюнан вам пришлось искупаться в речке, да еще норанцы устроили за вами охоту, — добродушно рассмеялась девушка.

— Совершенно верно. С тех пор все ужасно запуталось.

Набрав шишек, девушка и ботаник вернулись под своды заброшенной мельницы. Несколько расколотых шишек выложили вдоль постели Локрина. Когда запах гниения сделался невыносимым, Джил брезгливо поморщилась и, достав какой-то пузырек и встряхнув его, побрызгала вокруг. Это немного освежило воздух.

— Что это такое? — поинтересовалась Тайя.

— Специальное снадобье, которое я приготовила из розовой воды, меда и слюны квидала. Оно прекрасно помогает от потливости ног.

— Когда Локрин очнется, обязательно натрите его вашим лекарством… Кстати, а как вам удалось добыть для него слюну квидала?

— Это очень просто. Нужно немного подразнить квидала, а затем подставить баночку для слюны.

— Здорово! — расхохоталась девочка, грея озябшие ладони над горячими шишками. — А откуда вы узнали обо всех эти штуках? — спросила она, переведя взгляд на Хруча.

— Я ведь ученый-ботаник.

— А это что такое?

— Что-то вроде садовника.

— Тогда почему бы так и не сказать, что вы — садовник?

— Потому что я — ботаник!

Утомленная этим бессмысленным спором о терминах, Тайя стала рассматривать раненую ногу. Чего доброго, еще шрам останется! Шрамы на теле затрудняют перевоплощения, не говоря об изменении окраски. Тайя всегда гордилась своей гладкой кожей. Она невольно сравнивала себя с сидевшей напротив Джил.