— Здесь сейчас разразится буря, если ты не перестанешь расхаживать, — отругала она его. Я никогда еще не встречала мужчину, который мог накаливать воздух так, как ты.

— Как я могу отдыхать, когда ты была такой же зеленой, как мой турнепс?

Лейла была приятно удивлена.

— Ты волнуешься из-за меня? Сожалею, я не знала. Со мной все в порядке. Ниниан говорит, что в самом начале беременности может укачивать в пути и тогда плохо себя чувствуешь. Если это все, что тебя расстроило, то можешь спокойно отправляться отдыхать.

— Отдыхать? Ты думаешь, что я смогу когда-нибудь отдыхать снова? Я желал тебя с того самого момента, как только ты спустилась по лестнице этим утром.

Он прижался губами к ее губам и обнаружил, что она испытывает ту же страсть. Лейла не из тех женщин, что притворяются. Он почувствовал сладкое вино желания на ее языке, а под своими пальцами ощутил ее твердые соски. Она вздохнула, и Дунстан подумал, что хотел бы поднять ее юбки и здесь же взять ее.

Хихиканье за дверью несколько остудило его пыл.

— Я сойду с ума, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее за ухом и насладиться цветочным ароматом ее кожи.

Лейла целенаправленно прикоснулась к пуговицам на его бриджах.

— Нам нужна всего лишь минутка… Дунстан поймал ее руку и убрал в более безопасное место.

— Нам нужно гораздо больше, чем минута, дольше, чем ночь, или неделя, или месяц. И это должно подождать, пока мы не вернемся в нашу уединенную деревню. Не хочу, чтобы оба семейства подсматривали за нами, пока мы спариваемся, как животные.

Она встала на цыпочки, чтобы ущипнуть его за ухо, затем отошла на безопасное расстояние.

— Ты ищешь аргументы, чтобы отвлечься от той лжи, что ждет впереди, а я не буду потакать тебе в этом. Я думала над твоими словами о том, что ты не давал Силии денег на жизнь в Лондоне.

Он напрягся. Эта тема, без всякого сомнения, заставит его забыть о страсти.

— Я не мог позволить себе содержать два дома и не видел никакой причины, почему должен поощрять ее вольное поведение, — пояснил он.

Она отмахнулась от его оправданий.

— Так на какие же средства она жила? Или на чьи? Думай.

Она развернулась и ушла, оставив Дунстана стонать в муках от разочарования.

— Скажи мне, что я прекрасна, — попросила Лейла Дунстана, укладывая на колени одетые в перчатки руки, когда экипаж с грохотом катил по дороге в меркнущем свете лондонского вечера, после того как они оставили Ниниан и девочек в поместье Ивесов в Суррее. Гриффит решил поехать на сиденье рядом с кучером, чтобы получше рассмотреть удивительный город, который он никогда не видел.

— Зачем повторять то, что тебе отлично известно? — спросил Дунстан.

Лейла решила, что он перестал нервничать еще несколько миль назад, после того как вытерпел целых два дня в женском обществе. Взять, к примеру, сегодняшний день: самая юная малышка чуть было не угодила под копыта лошадей, самая старшая настояла на поездке верхом вместе с Гриффитом, Лейлу два раза тошнило, и Дунстан, казалось, выдержал все это на удивление стойко.

Когда Ниниан настояла, чтобы они все остановились и попрощались с ее сыном в детской, а годовалый мальчишка запустил в них мячом, Дунстан с Лейлой переглянулись, но не сказали ни слова. Итак, что беспокоило этого несносного мужчину теперь?

— Было бы разумнее переубедить тебя, что ты гораздо умнее и талантливее Ниниан, — продолжил он, но даже его неожиданная лесть прозвучала грубо.

Чем ближе они подъезжали к Лондону, тем больше отдалялись друг от друга. Она пробовала болтать о друзьях и семье. Он же молчал и все больше уходил в себя. Лейла откинула голову на спинку сиденья, закрыла глаза и попыталась понять его запах, но этого человека она слишком хорошо знала, и поэтому не распознала ничего неожиданного.