— Она разговаривала с вами, потом развернулась и ушла в комнату. — Владелец гостиницы не смотрел Дунстану в глаза. — На ней было широкое зеленое ожерелье, когда я видел ее в последний раз, но когда мы нашли ее мертвой, его уже не было.

— Он убил ее в сильном припадке ревности, констебль, — с удовольствием констатировал Викхам. — Он убил моего брата, и теперь у нас есть доказательство, что он убил свою жену. Я бы посоветовал вам обыскать его дом, наверняка вам удастся найти там ожерелье Силии.

Дунстану стало плохо от услышанного. Силия всегда носила безвкусные драгоценности, и он никогда не обращал внимания на подобные вещи, но, судя по всему, на ней были эти драгоценные камни, когда он видел ее в последний раз. Может, мотивом было ограбление? Как, черт побери, ему это выяснить?

— Викхам — трус и лгун! — крикнула с порога Лейла. — Дунстан никогда не навредил бы ни единой душе.

Боже праведный, он не хотел вовлекать ее в это, потому что и так достаточно навредил ее репутации. Если она пытается защитить его сейчас или использовать свои ведьминские способности для охоты на убийцу, то она только подвергнет опасности себя и ребенка.

Дунстан, наконец, позволил себе посмотреть на женщину, которая сделала ему столько добра. — Лейла, возвращайся домой к своей семье. — Ее глаза вспыхнули синим огнем, но он знал, что она слушала. — Позволь мне самому разобраться с этим.

— Ты не знаешь, какое зло они задумали, — возразила она.

— Тебя это не касается, — ответил Дунстан, желая ее разозлить и тем самым убрать отсюда.

Но его Лейла совсем не походила на Силию. Когда она просто осталась стоять на месте с упрямым выражением на лице, он вновь посмотрел на констебля.

— Леди Лейла отлично распознает характеры людей. Вам лучше послушать ее, а не этого человека, который так и брызжет ненавистью. Позаботьтесь о ней, и я сделаю все, о чем вы попросите.

— Я пошлю за графом, — с тревогой сказал констебль. — Он знает, как лучше всего поступить. — Бросив на Лейлу взволнованный взгляд, констебль взял Дунстана за локоть и повел его мимо нее к двери.

— Мы пошлем за судьей в Лондон! — закричал Викхам. — Граф не может судить своего собственного брата.

— Уезжай домой, Лейла, — шепнул Дунстан, когда она подняла на него испуганный взгляд.

— Я никуда не уеду, пока тебя не отпустят. Игнорируя печаль и боль в ее глазах, он вышел, даже не обернувшись.

Глава 27

Лейла задыхалась от ужаса и гнева, но сдерживалась, чтобы не доставить Викхаму удовольствия видеть ее в таком состоянии. Глядя на его ухмылку, она с достоинством произнесла:

— Вы мерзкий трус, сэр. Если у вас есть какая-то обида на Дунстана, то вы должны открыто сражаться. Прятаться за словами простака недостойно джентльмена.

— Ивес не признает правил справедливой борьбы, — раздался голос из-за спины Лейлы.

Леди обернулась в тот момент, когда в таверну вошел лорд Джон в сопровождении сэра Бартона. Помня, что братья Дунстана обещали следовать за ними, она поглядела в сторону двери. Джозеф Ивес был там, сидел на стуле в фойе. Он выглядел утомленным, грязным и явно испытывал чувство отвращения. Джозеф, очевидно, узнал более чем достаточно, и Лейла это поняла по его сжатым кулакам. Юноша чувствовал себя столь же расстроенным, как и она.

В ее кармане лежал пузырек духов, приготовленный для лорда Джона, и она теребила пальцами маленький стеклянный флакончик, силясь придумать, как его использовать.