Но нет, боги запретили этому гордому и умному мужчине подчиниться приказу этой женщины сразу.

Слуги доложили ей, что Дунстан поселился в домике управляющего. Он, должно быть, ездил выбирать землю под посевы, не советуясь с нею.

Ругая про себя своего нового работника последними словами, Лейла с волнением наблюдала за приближением всадника.

Дунстан пришпорил коня, пустив его галопом вниз по склону холма, очевидно, пытаясь обогнать приближающуюся бурю. Конечно, он не возвращался назад, чтобы сказать ей, что, в конце концов, отказывается от ее предложения.

Вероятнее всего, этот скачущий грубиян только что рассмотрел ее погибший сад и прибыл, чтобы указать на ее неудачу. Отпустив волосы и позволив своим черным локонам развеваться на ветру, Лейла ждала, чтобы услышать его мнение по поводу ее неудавшихся опытов с розами.

Вдали вспыхнула молния, и прогремел гром. Если бы Дунстан был истинным джентльменом, он предложил бы леди поехать назад к дому, прежде чем начнется буря. Но от этих мужчин не стоило ждать многого. Все Ивесы — самые настоящие дикари. Всадник был фактически рядом с ней, но так и не замедлил своего коня.

Ее красная юбка всколыхнулась при внезапно сильном порыве ветра. Раздался очередной раскат грома. Конь Дунстана от страха заржал и остановился. Лейла с восхищением наблюдала, как легко он управляет своим огромным мерином. Обуздав испуганное животное, Дунстан, наконец, посмотрел на стоявшую на верхней ступеньке Лейлу. Ее волосы и юбка развевались на ветру. Вдруг при очередном порыве ветра и раскате грома что-то зловеще затрещало прямо у нее над головой, Лейла поймала его полный ужаса взгляд, но не успела понять, что он означал, так как в этот момент что-то хлестнуло ее по плечу. Она потеряла равновесие и с криком начала падать вперед.

Мерин встал на дыбы. Дунстан наклонился, чтобы поймать ее, но потерял равновесие. В это самое мгновение небеса разразились сильным проливным дождем. Вскрикнув, он перекатился через плечо и приземлился на узкой тропинке рядом с Лейлой.

Лежа неподвижно, распластавшись в грязи, он глядел на затянутое тучами небо, а дождь лил как из ручья по его выступающим скулам, смешивая с грязью его черные как вороново крыло волосы. Растянувшись на его крепкой груди, Лейла подумала, что убила Дунстана.

В отчаянии она принялась хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувства, не имея ни малейшего представления, что необходимо делать в подобном случае. Она только знала, что от этого человека исходило возбуждающее чувство, которое она никогда не испытывала, и ей нужен был этот негодяй.

— Вы не можете умереть, — старалась перекричать она шум бушевавшей стихии. — Хватит притворяться, вставайте! Вставайте же!..

С трудом, но он пытался сосредоточить на ней взгляд. По выражению его глаз Лейла поняла, когда ему удалось это. Очарованная, она далее не беспокоилась о том, что находится в столь неприличном положении, лежа на груди мужчины.

— Я уже встаю, — с серьезным видом проговорил Дунстан, хотя в его голосе прозвучало легкое замешательство. — Осмелюсь попросить вас немного подвинуться.

Покраснев, раздраженная Лейла снова влепила ему пощечину, но он только улыбнулся. Казалось, что ему неожиданно предложили в награду небеса. Негодяй был неотразим, даже несмотря на его принадлежность к проклятому семейству Ивес. Она уперлась локтями в его широкую грудь и дерзко осмотрела, как будто была распутной девицей, а он ее возлюбленным.

— Я думала, что проломила ваш череп.

— Сомневаюсь, что по этому поводу следует беспокоиться, — его взгляд упал на лиф ее промокшего шерстяного платья. — Возможно, мне сначала необходимо подняться, прежде чем я смогу это понять.