Возможно, ей следует научить Дунстана таким манерам. Но ведь ей нравился неприветливый Ивес именно таким, каким он был. Улыбнувшись этой мысли, Лейла добавила к смеси немного розмарина, затем понюхала, что получилось. Чего-то не хватало, но у нее не было времени, чтобы задерживать сэра Брайана здесь надолго.

Она протянула гостю флакончик, куда перелила духи.

— Хотели бы понюхать? — Прежде чем баронет успел согласиться или отказаться, — в искусственном освещении лаборатории промелькнула какая-то тень, и в дверном проеме появился Дунстан. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто стоял со стаканом бренди в руке, оперевшись плечом о стену и скрестив ноги в лодыжках.

— Вам бы следовало пригласить сюда остальных гостей ради развлечения, — посоветовал он.

— Я не могу предложить каждому гостю или гостье их собственные духи, — сказала она ласково. — А Брайан — особый друг. Возможно, если вы захотите, я подготовлю духи и для вас, — поддразнила она.

Баронету не понравилось, что Лейла переключила свое внимание на кого-то другого. Он схватил бутылочку и вылил содержимое себе на ладонь, затем похлопал ею по своему дряблому подбородку. Невольно своим жестом он приковал внимание и Лейлы, и Дунстана.

— Конюшня! — радостно закричал он. — Это пахнет, как в моей любимой лондонской конюшне.

Лейла понюхала флакон.

— Настоящий запах навоза, сэр, — осторожно заметила она. Запах обжигал ей ноздри, и, к своему удивлению, она вдруг испытала знакомое ощущение. Комната закружилась, и Лейла, ухватившись за рабочий стол, чтобы сохранить равновесие, испугалась.

Лаборатория исчезла, и появилась конюшня, дорогая конюшня. Высокие потолки, экипаж, запряженный лошадьми… Женский смех. Знакомый, до боли знакомый. Вдруг нахлынула ярость от беспомощности и оскорбления — не из-за женщины, из-за мужчины, которого она дразнила…

— Лейла, с тобой все в порядке? — Сильные руки поддержали ее, мягко выводя из мучительного состояния.

Она заморгала и поглядела вокруг. Никакой конюшни. Никакой женщины. Затем прижалась к Дунстану, пытаясь успокоиться и прийти в себя. У баронета был озадаченный вид.

— Вы знали Силию Ивес? — задала она вопрос молодому человеку, понятия не имея, почему спрашивает его об этом.

Лейла почувствовала, как напрягся Дунстан, но в ее голове все еще звучал смех, до боли знакомый смех. Силия была пустым, мелочным существом, которое наслаждалось своей красотой и оскорбляло тех, кто, по ее мнению, был ее не достоин. Сельский баронет мог бы быть объектом ее насмешек, хотя вполне подходил Силии по ее деревенскому происхождению.

— Я, возможно, встречал ее в Лондоне, — осторожно ответил баронет.

— В конюшне? — спросила Лейла, за что мысленно отругала себя. Она пока мало понимала, что происходит. Неужели она действительно чувствовала гнев и оскорбление этого молодого человека? Или от ее духов у нее просто болела голова и появлялись странные видения?

Очевидное замешательство баронета ответило на ее вопрос, даже когда он сам отказался это сделать. Кланяясь, он приготовился уходить.

— Вы извините меня, миледи, но я предпочитаю не обсуждать мертвых.

Прежде чем Лейла смогла ответить ему, вмешался Дунстан:

— Вы неблагодарны, сэр. Леди сделала вам подарок. Наименьшее, что вы можете для нее сделать, предложить взамен честность.

С изумленным видом баронет принялся стирать духи со своего лица, собираясь бежать в любую минуту.

— Я бы предложил вам свое мыло, — сочувствующим тоном сказал Дунстан, — но леди считает, что я пахну грязью.