— О, несомненно, тут вы правы. Главное в жизни — быть свободным.

Не насмехается ли он над ней? Украдкой она разглядывала его лицо, но так и не смогла понять, что оно выражает. И вообще, что это на нее нашло? Танцует с каким-то типом в костюме. Видел бы ее сейчас отец! Наверняка это пришлось бы ему по вкусу. А поэтому не пора ли ей послать его к черту и возвращаться к друзьям? С ними у нее больше общего.

Но почему-то ее тело отказывалось повиноваться рассудку. Рука его медленно скользила по ее спине, прижимая к себе сильнее и сильнее, и она не противилась. Медленно покачиваясь, он вел ее в танце так, что даже ритмы тяжелого рока казались романтическими мелодиями Фрэнка Синатры. Машинально закрыв глаза, она погружалась в мир его чар.

Но вот его рука провела по ее волосам, она подняла голову и оказалась с ним лицом к лицу; сердце ее затрепетало, будто рвущаяся на волю птичка. Он медленно склонил голову, и, точно повинуясь безмолвному приказу, губы ее приоткрылись. Еще прежде, чем они слились в поцелуе, она знала: это будет что-то особенное.

И не обманулась в ожиданиях. Его чувственный язык не спеша обследовал нежные внутренние ткани ее губ, пробуждая в ней такое ответное желание, какого она прежде в себе и не подозревала. Кто бы мог подумать, а с виду такой чопорный и официальный, мельком подумала она. Однако вскоре все разумные мысли потонули в бурном потоке разливающейся в ней страсти.

Время и место уже перестали существовать. Только бы это никогда не кончалось. Они продолжали медленно покачиваться под музыку. Чарли беспомощно отвечала на его ласки, изгибаясь в его крепких объятиях. Она даже не заметила, что, танцуя, он провел ее вдоль узкого планшира в темный укромный уголок у носа лодки. Здесь не так слышались оглушающие звуки рок-музыки и голоса веселящейся молодежи; зато доносились ласковый плеск воды и тихий шепот выстроившихся вдоль канала вязов.

Ее руки как-то оказались у него под пиджаком и обхватили за талию, а голова опустилась на его твердую широкую грудь. Она впитывала в себя тепло мужского тела, легкий запах которого сводил ее с ума. И было уже неважно, что он старше всех ее приятелей, что на нем костюм и шикарные туфли. Она лишь ощущала рядом с собой мужчину, который довел ее до состояния полной беззащитности. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы этот танец длился вечно.

Звезды медленно кружились над ними, музыка вела их куда-то, а они все более жадно целовались, все крепче обнимались. В какой-то момент они наконец остановились, перестав притворяться, что танцуют, и, нащупав стенку каюты, прислонились, забыв обо всем на свете.

У Чарли была уйма приятелей мужского пола — так, ничего серьезного, обычные отношения между студентами; однако, возможно, из-за ее страсти к развлечениям многие поначалу считали ее легкой добычей. И очень скоро убеждались в своем заблуждении. Куда же подевался ее защитный инстинкт на этот раз? Похоже, он спал, и высокому незнакомцу удалось проскользнуть незамеченным…

Не скоро он поднял голову, губы его чуть тронула ироничная улыбка.

— Что ж, — проговорил он низким приглушенным голосом. — Я рад, что остался.

Чарли взглянула на него и вдруг встрепенулась, словно очнувшись от забытья. Он продолжал держать ее возмутительно близко; блеск его темных глаз ее насторожил: уж не воспринял ли он ее приглашение присоединиться как нечто большее, чем танец и поцелуи?

Она было дернулась назад, но тиски стальных мускулов слегка сжались и сдавили ее еще сильнее; губы его чуть усмехнулись.

— Куда же вы? — Он опять дразнил ее. — Вы же обещали танцевать со мной.