Чарли так и не заплакала. Долгие годы унижения и боли научили ее сдерживать слезы. Слишком живы были воспоминания детства, когда она показывала отцу свои ранние художественные опыты и ни разу не нашла у него поддержки. Он всегда выискивал в них какую-нибудь незначительную диспропорцию или не правильную перспективу. Живопись в его понимании — это идеализированная фотография; он всегда так считал и никогда не утруждал себя даже тем, чтобы прислушаться к мнению других.

Заказанное такси стояло у дома; Чарли наблюдала из окна, как отец в сопровождении чванливого Дирка пересек улицу и сел в машину. Она высунулась наружу, ища глазами Пита, но как раз в этот момент за ее спиной отворилась дверь и он вошел в комнату.

В недоумении она посмотрела на него: почему он не внизу и не провожает отца. В два шага Пит подошел к ней и заключил в объятия.

— Ну что ты, Чарли, не думай, что все тебя предали, — успокаивал он ее, целуя текущие по шекам слезы. — Я знаю, он твой отец, но не стоит позволять ему тебя распекать.

— Я знала, что так и будет, — всхлипывала она. — Моя работа никому не понравилась. А я ее даже еще не закончила.

— Успокойся. — Он ласково поглаживал ей волосы. — Возможно, отцу она и не понравилась, а мне наоборот. Это как раз то, чего мне хотелось. В ней столько радости, столько жизни, что, кажется, все это вот-вот выплеснется наружу.

Она подняла на него глаза, моргая, чтобы сквозь слезы разглядеть его лицо.

— Ты серьезно? — недоверчиво спросила она.

— Конечно. Я собираюсь заменить старую мрачную мебель чем-нибудь более современным и ярким под стать этой картине. И ковер тоже. Это придаст нашей компании совсем другой облик.

— «Ден Ауден» превращается в Диснейленд, — тихо засмеялась она.

— А почему бы и нет? — Он тоже засмеялся и, подняв ее, закружил в воздухе. — Кому охота быть старомодным занудой.

— Тебе в самом деле понравилось? — взволнованно осведомилась она. Мне показалось, ты был чем-то недоволен.

Он опустил ее на пол и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Меня разозлил твой отец, — произнес он. — Пусть даже роспись ему не понравилась, зачем было так тебя критиковать, да еще в присутствии посторонних.

— Поэтому я и не хотела, чтобы он ее увидел, — объяснила она. Особенно до тех пор, пока я ее не закончу. Ему никогда не нравилась ни одна из моих работ. Даже когда на втором курсе я за свою работу получила приз, он не нашел ничего лучшего, кроме как съехидничать: дескать, другого и не ждал от людей, которые душу продадут за груду кирпича.

— У тебя, бесспорно, есть талант, — мягко, но уверенно произнес Пит. И если твой отец его не видит, то только из-за собственной слепоты. Я жду не дождусь, когда ты закончишь роспись. Ты ведь ее закончишь?

Она приблизилась и обвила руками его шею:

— О конечно, раз это то, чего ты хочешь.

— Это то, чего я хочу. — И в подтверждение своих слов он запечатлел на ее губах долгий и нежный поцелуй.

Она прильнула к нему своим хрупким телом и тотчас сомлела в его объятиях, позабыв обо всем на свете. Его чувственный язык обследовал потаенные уголки ее рта, и она ощущала, как разгорается в нем желание и все требовательней становятся его прежде нежные, успокаивающие ласки.

Жарко разгоревшаяся кровь бурлила в ее жилах. Их губы неохотно разомкнулись. Они перевели дыхание. Руками он продолжал крепко прижимать ее к себе, слегка потирая подбородком щеку.