— Или привлечет сюда каких-нибудь уродов из иных измерений, которые в ином случае просто мимо бы прошли, — преисполнился скепсиса Денис.

— Они в любом случае к нам на огонек заглянут. Опустевший город то мы при всем желании не спрячем, а его здания издалека видно. Впрочем, этот вопрос стоит обсудить на совете, который будет сразу же, как закончим пленных допрашивать. — Вообще-то мне уже надо было спускаться в бомбоубежище, поскольку время отведенное на отдых подошло к концу, однако встретился с Денисом и сначала заболтался, а потом не смог удержаться от того, чтобы своими глазами увидеть самодельную зачарованную одежду. — Не желаешь, кстати, поприсуствовать?

— Не-не, это без меня, — покачал головой парень. — Я кровь хоть и плохо вижу, но все равно не люблю. И очень сильно.

Напоминание о том, что мне предстоит довольно грязная работа несколько подпортила настроение, но тем не менее в школьный подвал я спускался все же в приподнятом состоянии духа. Лучше всего мои эмоции можно было охарактеризовать как сочетание самодовольства, злорадной радости и предвкушения. Потери в минувшей несколько часов назад битве ограничились исключительно расходом боеприпасов, а потерявший свыше полутора сотен бойцов враг теперь лишился немалой части своих сил. Общество воспитавшее бронированных извращенцев судя по всему представляет собой феодализм в самых худших его проявлениях, и многотысячные корпуса профессиональных бойцов данному общественному строю ну вот совсем не свойственны, ибо тогда на всех благородных убийц не хватит территорий и поданных. Зачарованных доспехов и оружия нам досталось столько, что можно чуть ли не треть вооруженных сил анклава экипировать. После триумфального возвращения нашей маленькой армии Аня так обрадовалась отсутствию нуждающихся в её помощи пациентов, что даже самостоятельно пригласила меня сначала совместно вымыться в душе при больнице, а потом проверить мягкость кушетки в одном из неиспользуемых помещений.

— Господа, право слово, в столь крайних мерах нет нужды, — Усаженный ополченцами в старое зубоврачебное кресло и тут же крепко привязанный к подлокотникам мужчина старательно улыбался, однако глаза его нет-нет да и косили с опаской на многочисленные хирургические инструменты, приготовленные к допросу. И на немного ржавое сверло почти перед самым своим носом, которое с громким визгом начало вращаться, когда к механизму подключили тык. Сопротивляться пыткам или героически перебить всех палачей и охрану, а обитателей крепости вокруг пленника кучковалось аж полтора десятка, человеку иного мира нечего было даже и надеяться. Какой из него вояка с ампутированной чуть ли не у плеча правой рукой и сломанными ногами, на которых он и двух шагов сделать не сможет? Сюда его на приставленных к стене носилках тащили, поскольку сам бы не дошел даже с помощью пинков. — Я и без того готов рассказать абсолютно все, что вы хотите услышать, ведь наш наниматель вне всяких сомнений нарушил условия контракта, заключенного с моим отрядом.

— И какие именно, позвольте узнать? Если можно, озвучьте его полностью. — Начало допроса меня очень порадовало. Если бы еще не приходилось пользоваться рогатым черепом в качестве переводчика — стало бы совсем хорошо, однако нет в мире совершенства. Но можно пытаться сделать его и радоваться промежуточным результатом.

— Мы должны были помочь маркизу Эрикхайену де Лемиссон с усмирением дикарей, пусть даже опасных и многочисленных. Нас же встретила полноценная армия, хорошо подготовленная и организованная. Это и расценки совсем другие, и рота бы трижды подумала, прежде чем вообще принимать подобное предложение, поскольку для подобного противостояния собранных сил было определенно недостаточно. — Кажется, пленник действительно был серьезно обижен на рыцаря, втравившего его и его товарищей в заварушку, закончившуюся массовой гибелью наемников.