|
На некоторое время вражеские артиллеристы прекратили бесплодные попытки поразить ведущие обстрел минометы и четверть часа артиллеристы тренировались в залповой стрельбе буквально в идеальных условиях, когда ничего не мешает и не отвлекает. И хотя временами Мирохин отпускал в адрес заряжающих не самые лестные комментарии, пытаясь заставить их действовать немножечко более активно, на мой взгляд получалось у них вполне неплохо. Во всяком случае, пока никто себе на ногу снаряд не уронил, а от одного до двух залпов в минуту — вполне достойный результат для новичков, которые не имеют за плечами даже и пары дней тренировок. Правда, оставалось неизвестным, какой эффект взрывы производят на территории противника, но тут уж мы ничего не могли поделать и только надеялись на лучший для нас и худший для рыцарей результат каждого попадания.
— Тревога! Невидимки в тылу! — Когда над нашей позицией внезапно раздался вопль Егора, окончание которого заглушило несколько взрывов, я понял, что готов простить Мирохину все его регулярные запои. Если бы не предусмотрительность лейтенанта, ожидавшего атаки с тыла, то абсолютно внезапный таранный удар рыцарской конницы оказался бы для нас фатальным. Однако угроза оказалась замечена если и не совсем вовремя, то по крайней мере раньше чем всадники под прикрытием чар приблизились к нам на расстояние удара, и поэтому люди успели схватиться за оружие и направить его в нужную сторону. А потом, когда будто возникший из воздуха в жалкой сотне метров от нас противник перестал скрываться и рванул в атаку, требовалось уже совсем немного времени, чтобы взять его на прицел и выстрелить. Меньше, чем требовалось изрядно нагруженным броней и седоками лошадям, чтобы перейти с осторожного и тихого шага на крейсерскую скорость или как там называется их самый быстрый галоп… — Их не может быть слишком много, — пронеслась в моей голове паническая мысль, пока рука с зачарованным кольцом поднималась, чтобы уставиться на самого резвого всадника, окутанного белым сиянием. Облаченный в ярко-красные латы с серебряными узорами всадник изрядно смахивал на вареного рака присыпанного мукой, но немного нелепый внешний вид полностью компенсировался едва ли не двухметровой длины мечом с волнистым лезвием, который рыцарь уже держал в широком замахе с такой небрежностью, словно тот ничего не весил. Одна за другой рвались самодельные мины, которыми ополченцы перекрыли все подходы к нашей позиции, но всадникам было плевать. И на хлестнувшие по ним автоматные и пулеметные очереди тоже плевать. А также на боевую магию, которую применили самые расторопные из чародеев. Более того, некоторые из всадников еще и контратаковать умудрялись, посылая взмахами своих клинков в нас сгустки каких-то энергий. — По крайней мере, не должно… Пять огненных пульсаров ударили чуть ниже кавалериста, в грудь его скакуна. Вот только способные пробить бетонную плиту сгустки энергии увязли в белом сиянии как мухи в паутине, а потом и вовсе угасли и осыпались на землю безвредными искорками. Однако, вслед за моей атакой практически сразу же во всадника влетели пустотная клякса, град картечи из пушки и два ледяных диска. А также неизвестно сколько пуль, поскольку их попадания в отличии от более мощных снарядов отслеживать не получилось. Все это оказалось встречено волшебством, что защищало почти уже добравшегося до нас рыцаря, но тут ему наперерез дернулся один из броневиков. Всадник с небрежной легкостью объехал машину практически впритирку, заодно пропарывая своим клинком толстенную стальную броню, словно гнилую тряпку и упустил из вида бросившегося под копыта лошади ополченца в маскировочной накидке и вооруженный двустволкой. А может быть и старательно его проигнорировал, поскольку полагал, будто пехотинец окажется стоптан в мгновение ока. Но под тканью камуфляжного цвета прятался трофейный доспех наемника, придававший своему обладателю на несколько секунд чудовищную силу. |
