– Мы имеем дело с отвратительными людьми, – спокойным, почти невозмутимым голосом продолжал Марк Стивенс. – Прошу прощения, если я вас расстроил, но теперь уже слишком хорошо известно, во что замешан ваш клиент. Он помолчал, выдерживая паузу.

– А вы уверены, что за ним никогда не наблюдалось ничего...

– Ненормального? – закончила она.

– Он мог использовать вас как прикрытие. Ведь вы виделись с ним не так уж часто, да?

– Четыре или пять раз в течение года. Он уже далеко не юноша, это понятно, но либо его сексуальная страсть с возрастом стала угасать, либо он просто удовлетворяет ее где-то в другом месте и другим способом. Я никогда не слышала, чтобы он хвастал своими сексуальными подвигами или разнообразием сексуальных вкусов. Учитывая, что любовь этого человека к порядку доходит порой до абсурда, мне кажется, что данный вид секса он бы считал для себя неприемлемым как крайне беспорядочный и грубый.

– Но не настолько беспорядочный, чтобы не иметь к нему никакого отношения, да?

– Да, – почти не колеблясь, ответила она. – Он, прежде всего бизнесмен.

«Ну-ка, – подумал он, – проверим, правда ли, что проститутки самые опытные и самые справедливые судьи мужчин».

– Почему вы так думаете? – спросил он.

– Потому что он даже к сексу относится как к бизнесу. Мне не раз приходилось откладывать встречу, потому что у него возникали неотложные дела, которые он ставил выше секса. Он любит роскошь, но, естественно, любит и деньги. – Она на мгновение остановилась, как бы вспоминая еще что-то. Он терпеливо ждал. – Он принадлежит к категории людей, считающих, что бизнес превыше удовольствия. Поэтому, если подвернется случай сделать на чем-нибудь деньги, допустим, на производстве и продаже фильмов о педофилах, он не будет колебаться, вкладывать ему в это деньги или нет.

Марк Стивенс покачал головой. Это совпадало с информацией, полученной из Голландии. Резо Доминициан имел там самое непосредственное отношение к торговле порнофильмами, хотя сам жил в Германии, руководя из-за границы своим бизнесом. Видимо, именно он и был тем человеком, который обеспечивал финансовую поддержку банде сексуальных преступников в Англии.

– У вас нет больше никакой полезной для нас информации?

Необычайно красивые зеленые глаза, глубокие и темные, как воды Атлантического океана, смотрели на него спокойно и уверенно.

– О частной жизни своих клиентов я не знаю ничего, суперинтендант, за исключением того, что они сами изредка говорят мне. А Доминициан относится к той категории людей, которые никогда никому ничего о себе не говорят. Он платит мне только за то, чтобы время от времени заниматься со мной сексом. Вот и все. На этом наши отношения заканчиваются.

– Почему?

Если она и была удивлена этим вопросом, то по лицу этого, по крайней мере, не было заметно.

– Потому что он любит заниматься только сексом, без примеси всяких выдумок и душещипательных разговоров. Это просто секс и больше ничего. У него нет времени на всякие там ритуалы, как он называет предшествующее половому акту поведение и мужчин, и женщин. Он предпочитает не забивать себе голову мыслями об эмоциях, впрочем, как и эмоциями. Когда ему нужен секс, он просто платит за него, и все.

– Вы знаете, что в Смирне у него была жена?

– Нет.

– Ей было около тридцати лет или чуть-чуть больше. Расскажите, пожалуйста, что еще вы знаете о нем... если вы не против, конечно.

– Это человек, который добился всего в своей жизни сам.