В ее голосе чувствовалась настороженность. Было ясно, что она вспоминает все, что наговорила ему несколько часов назад, и теперь начинает искренне жалеть об этом.

– Но вам это было необходимо. Разве не стало после этого легче?

Она кивнула головой, но глаз не подняла.

– Ну вот. Я налил себе немного выпивки и покормил кошек.

– Спасибо... – Она резко встала и откинула назад волосы. – Мне ужасно хочется свежезаваренного крепкого чая.

– Прекрасная идея. Я займусь этим. Не беспокойтесь. Я разберусь в кухонном хозяйстве.

Блоссом запротестовала, когда Марк поднялся и передал ее Нелл:

– Ну-ну, перестань, полежи теперь на коленях у хозяйки для разнообразия.

– Она спала у вас на коленях?! – искренне удивилась Нелл.

– А тот, второй, чуть ли не на шее. – Марк кивнул головой в сторону Бандла, внимательно наблюдавшего за ними.

– Не может быть! Они вас полюбили! Они никогда ни к кому не подходили, даже к Филиппу!

Марк улыбнулся и направился в кухню. Он слышал, как у него за спиной доставалось Бандлу:

– Ах ты, изменник, ах ты, предатель! – ворковала Нелл над огромным комком светло-серого пуха. Она была очень довольна. И хотя она не считала, что к людям надо относиться исходя из того, как относятся к ним ее кошки, тем не менее за долгие годы заметила, что к тем, кого они сторонились, не лежала душа и у нее.

– Вы голодны? – донеслось до нее с кухни.

Еще один сюрприз. Ей действительно очень хотелось есть. Положив Блоссом на кресло, она направилась в кухню.

– А вы знаете, чего бы мне хотелось? – спросила она. – Одно жареное яйцо и парочку горячих румяных тостов.

– А как насчет бекона?

– Лучше грибы...

Они молча ели за столом в кухне. Она с улыбкой заметила:

– А вы умеете готовить!

После этого за столом вновь воцарилось молчание. Оба были голодны и все свое внимание сосредоточили на еде. Но, когда с чашечками кофе они вернулись в гостиную, Марк сказал:

– Ну а теперь признайтесь, что же на самом деле так огорчило вас, помимо, конечно, того, что вы считаете своей неудачей?

Несколько секунд Нелл смотрела на него поверх своей чашки, а потом спросила:

– А как вы догадались?

Марк снисходительно улыбнулся:

– Но вы же помните, что я детектив?

Она как-то сникла. Помолчав некоторое время, она ответила:

– Просто меня ожидало там довольно неприятное открытие. Мне не понравилось то, что я делаю, потому что все это делалось перед публикой. Впервые за долгие годы после того, как я перестала «работать» на улице, я почувствовала себя той настоящей проституткой, какой и являлась на самом деле. Деградировавшей, грязной, словом, половой тряпкой. Все на съемках было слишком неестественно и цинично. И еще очень нелепо. Мне постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не засмеяться. А они воспринимали все всерьез. Чувствуя унижение, глупость и абсурдность происходящего, я держалась только тем, что помнила, зачем я там находилась и что мне надо узнать. Я заставляла себя думать о том, о чем не позволяла себе вспоминать в течение многих лет, и в результате становилась все более раздражительной и злой. Думаю, именно поэтому я и не сдержалась сегодня вечером. Слишком многое накопилось под внешней маской спокойствия и наконец прорвалось наружу в самый неподходящий момент.

– Ну, это все равно бы произошло рано или поздно. Я ведь тоже частично спровоцировал ваш эмоциональный срыв, потому что разозлил вас. Но это больше никогда не повторится.

У нее было такое выражение лица, что он невольно спросил:

– Что-то случилось?

– Тони хочет, чтобы я пришла сниматься к нему еще раз.