– Меня еще никто никогда не забывал... – Она встала с его коленей. – Сколько у тебя времени?

– А сколько тебе надо?

Наверху, у нее в спальне, он предупредил:

– Никаких трюков и представлений. Ты не проведешь меня при помощи своих героинь. Мне не нужны ни Клео, ни все прочие перевоплощения Нелл. Мне нужна ты сама, сама Нелл, та, о которой ты рассказывала тогда вечером... Помнишь, я говорил тебе, что секс с любовью и без нее – это две абсолютно разные вещи? Позволь, я покажу тебе, что я имел в виду.

Теперь Нелл уже не могла спрятаться за каменной стеной эгоизма и цинизма. Она чувствовала себя голой. Ей было приятно, что он смотрит на ее тело, ей хотелось, чтобы он прикоснулся к нему. Она чувствовала, что начинает волноваться и никак не может справиться с этим всепоглощающим чувством. Впервые в жизни ей показалось, что она испытывает робость и не знает, что делать со своими руками, потому что каждый раз, когда она хотела обнять его, он отклонял их в сторону.

– Ложись и ни о чем не думай. Получай удовольствие, и все, – велел он ей. Это было то, чего ей никогда не приходилось делать, но она положилась на его уверенность. Он не спеша провел ногтями по ее животу и опустил руку к нежным завитушкам в ложбинке между красивыми бедрами. Нелл даже вздрогнула. Когда он провел руками по плечам и груди, медленно спустившись по ним к спине, ей захотелось прогнуться всем телом и замурлыкать. Но он вдруг неожиданно схватил ее за ягодицы и, приподняв их до уровня своих бедер, с силой прижал к своему горячему возбужденному телу. Как будто издалека до нее донесся его приятный тихий смех, когда ее живот стал легко подрагивать под его тяжестью. Он целовал ее шею и грудь, а потом стал ласкать языком упругие соски. Она взбрыкнула как бешеная и крепко впилась ему в плечи.

На какое-то мгновение ей показалось, что она падает с большой высоты, и она почувствовала, как ветер обдувает ее влажное тело, усеянное маленькими капельками пота... С чего бы это? Ведь она ничего не делала. Еще способная о чем-то думать, она поняла, что это не от физического напряжения, а от удовольствия и возбуждения! Ничего подобного с ней раньше не случалось! Какое-то непонятное чувство, подобно молнии разрывавшее грудь и стеснявшее дыхание, волнами расходясь от сосков, которые он не переставал ласкать языком, до низа живота, яростно охватило все ее тело.

Он продолжал ласкать ее, его страсть становилась все безумней. Она, наверное, умерла бы, если бы он остановился и перестал делать то, что доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Еще ни один мужчина не сосал кончики ее пальцев, и сейчас она чувствовала, как от его губ разлетаются по всему ее телу острые стрелы любви и каждая из них в конце концов попадает в самое сердце. Когда он нежно целовал ее спину вдоль позвоночника и, держа ее грудь в своих ладонях, медленно гладил по кругу уже до боли набухшие соски или сладострастно лизал ее тело, покрытое маленькими бусинками пота, ей казалось, что она просто не выдержит, что ей не хватит дыхания и она задохнется от счастья. Нелл еще никогда не испытывала такого натиска чувств и поэтому почти полностью потеряла контроль над своим поведением. Она металась по кровати, издавая непонятные звуки и стоны, ранее никогда не вырывавшиеся из ее горла, извиваясь всем телом и прогибаясь спиной, чувствуя во рту сухой жар, а на языке какое-то пощипывание, напоминавшее слабые электрические разряды. Он снова и снова поднимал ее на вершину удовольствия и сбрасывал оттуда вниз, заставляя стонать от наслаждения. Нелл уже ничего не понимала: мысли были затуманены, однако чувства, в отличие от всего остального, обострены до предела. Она ощущала тяжесть тела Марка, жар его кожи, силу ног, переплетавшихся с ее ногами, легкий запах зубной пасты и крема после бритья и бешеный стук сердца.