– Какое красивое старомодное имя, Нелл, – заговорил он. – Это имя пришло из прошлых веков? От Каролины, возможно? Или от Чарльза II? Джордан... еще одна королевская реликвия? Вы случайно не принадлежите к тем странным людям, которые считают, что в королевской власти и ее атрибутах есть нечто магическое?

От едкости и сарказма его насмешки у Нелл потемнело в глазах, но она мужественно ответила, стараясь не показать своей слабости:

– Мое настоящее имя – Элеонора Фрэнсис Джордан, – произнесла она. Ее голос немного задрожал от напряжения, но потом стал ровным и строгим. – Если бы я и хотела назвать себя другим именем, я вряд ли смогла бы изменить имена тех двух женщин, которых погубили их любовники королевских кровей. Нелл Гуинн умерла нищей, без гроша в кармане, а Дороти Джордан выгнали на улицу вместе с теми десятью детьми, которых она родила от герцога Кларенса, ставшего Уильямом IV. Если Лиз считает, что новое имя будет больше соответствовать моему имиджу в этой сфере, то я предпочла бы имя действительно существующей персоны из тех, кто успешно занимался или занимается нашим ремеслом. Может быть, Лайна де Пути или Клео де Мероде.

«На, проглоти это вместе со всеми своими насмешками и недоверием, мистер Фолкнер!» – с удовольствием подумала Нелл. Сначала у нее даже не было мысли спорить с ним и говорить о своей родословной, но какое право имеет этот напыщенный, самоуверенный человек относиться к ней так, как он бы отнесся к отбросам общества и всяким кретинам? Он был самым ужасным снобом из всех снобов, которых она когда-либо видела в своей жизни, а она повидала их немало. Ваше Сиятельное и Величественное Дерьмо! Ах, как приятно звучит. У Нелл уже все кипело внутри, хотя ее голос оставался по-прежнему спокойным, а выражение лица – милым и приветливым. Если он хочет вывести ее из себя и посмеяться над ее злостью, то она скорее умрет, чем доставит ему такое удовольствие. Лиз может изменить все, что ей хочется, но только не мысли и убеждения. Но если она станет настаивать на том, чтобы Нелл все-таки изменила и их, то тогда ей придется выйти из игры, потому что Лиз в этом случае окажется совсем не той женщиной, за которую себя выдает.

– Вы явно стремитесь к высоким идеалам, – прогудел Филипп низким голосом. – Как жаль, что больше не осталось королей и рыцарей, которые помогли бы вам достигнуть их.

– Да... Я понимаю, что вы последний из них, – не смогла сдержаться Нелл. Слова слетели с ее языка еще до того, как она успела над ними подумать. «Твой язык тебя погубит», – не раз предупреждал ее отец. Ну ладно, уже поздно, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Нелл слегка наклонила подбородок и приготовилась к самому худшему. Но Филипп Фолкнер просто рассмеялся, довольно забавно – совсем беззвучно, мелко трясясь своим большим телом.

– Смотрите, – наконец произнес он с удивлением, – она еще кусается. – На мгновение он перевел на нее взгляд серебряных глаз, и она увидела, как в них блеснула расплавленная ярость. По одному быстрому взгляду она поняла, что в его лице нажила себе еще одного врага. Подтверждением послужили его слова и интонация, когда он обратился к Лиз:

– Я думал, что ты привела домой жалкую бездомную дворняжку, а это оказался настоящий злобный зверь, как тот терьер, который был у тебя несколько лет назад. Кстати, как его звали? Я что-то не помню...

«Все ты прекрасно помнишь, – подумала Нелл, выпятив нижнюю губу.