– Можно ли считать, будто вы не убеждены, что мне и миссис Уоринг можно доверять?

– Да, но теперь я уже знаю достаточно, чтобы не судить о вещах только по их внешнему виду.

Филипп сложил руки у лица, как священник.

– Видимо, и мы должны поступать так же по отношению к вам, – мягко напомнил он. Его губы невольно дрогнули в самодовольной улыбке, когда он увидел, как в ее глазах вспыхнуло пламя ненависти. Значит, урок пошел впрок, он попал в цель. Это научит ее не играть в подобные игры с ним, самим Филиппом Фолкнером.

Их глаза встретились и впились друг в друга. Лиз думала, что эта тишина означает облегчение и разрядку, но если бы она услышала то, что чувствовали в этот момент Филипп и Нелл, то ее бы оглушил скрежет стали.

Филипп повернулся к Лиз:

– Я буду отвечать за все внешние мелочи и манеры. Поведение за столом. Кое-какие инструкции, наставления и правила, которым надо следовать. Все это мы тщательно обсудим и изучим. – Он повернулся к Нелл: – Вы будете делать то, что вам скажут, и так, как вам скажут. Вам также придется забыть все то, чему вас учили раньше. Все, что было раньше, вам надо забыть. Сбросить это с себя, как мертвую шкуру. Вас всему научат.

Филипп поцеловал Лиз и кивнул Нелл. Рукопожатия не было. После этого он ушел.

– Ну? – спросила Лиз, закрыв входную дверь.

– Ты мне и половины о нем не рассказала, согласись.

– Ты бы сразу все бросила и убежала к черту на кулички.

– О, ему бы это ужасно понравилось, – заключила Нелл, сваливая тарелки в кучу на поднос.

– Но он хоть не сильно тебя напугал?

– Нет. Я готова просто разорвать его.

– Да. У Филиппа врожденное чутье и вкус, этому трудно научиться. Но подобный стиль поведения в его духе.

– Я рада, что ты это сказала. – Нелл подняла поднос. – Не думаю, что я когда-либо стану такой. Меня не волнует проблема показной важности собственной персоны.

– Филипп склонен к проявлению легкой грубости и твердости, – согласилась Лиз.

Нелл немного поколебалась, а потом вдруг неожиданно спросила:

– Но почему тебе он так небезразличен? Лиз улыбнулась.

– Я знаю его, – просто ответила она. – Наверное, я единственный человек, который его действительно знает. Все знать – значит все прощать, но, ради всего святого, не передавай ему моих слов.

– Он ужасный сноб, тебе не кажется?

– Для Филиппа Виндзорский замок все равно что самая обыкновенная забегаловка. Он там тоже имеет какие-то кровные связи. Его родословная прослеживается почти на тысячу лет. Короли для него ничего не значат: он любому может дать двойную фору. – Чуть помолчав, Лиз добавила мрачно: – Он бывает невыносим, к нему трудно испытывать симпатию, его стойкие предубеждения способны свести с ума кого угодно, но то, чему он может научить тебя, просто бесценно. Но должна тебе заметить, я еще не встречала ни одного человека, кто бы так себя с ним вел, как ты сегодня.

– Я тебя предупреждала. У меня семнадцать лет практики общения с человеком, подобным ему.

– Твой отец был таким же, как и Филипп?

– В одном – у него была такая же непреклонная уверенность в своем превосходстве над другими, да еще он считал, что он, и только он, знает истину в этом мире.

Лиз рассмеялась, но в ее взгляде сквозило уважение. Она сжала пальцы – это был знак душевного волнения.

– Если ты считаешь, что у вас с Филиппом ничего не получится, кроме постоянной вражды, тогда я не буду приглашать его к нам.

Нелл на секунду остановилась с подносом.