— Снова Шекспир. — Она склонилась к нему и театрально прошептала: — А вы тем временем вернетесь к амплуа любовника.

— С величайшим удовольствием, — сквозь зубы процедил Лайонел. Он кивнул вошедшему Титвиллеру, и дворецкий открыл дверь.

— До вечера, мисс Саварол.

— С нетерпением жду нашей встречи, милорд.

«Вот нахалка», — подумал он про себя и вернулся в спальню.

Диана не догадывалась о цели посещения «Альмака», зато знали Люция и Лайонел. Граф понимал, что ему придется убедительно пригрозить Шарлотте. Он не сомневался, что сможет заставить сплетницу прикусить язык, о чем и сказал Люции.

— Не уверена, — после паузы отозвалась тетушка, радуясь, что Диана отвлеклась и не слушала. — Почему бы нам не позволить ей продолжать в том же духе? Думаю, ей никто не поверит. Если сплетни опять пойдут, ты сможешь выяснить ситуацию с Дэнси. Бедняга, хотя он и не джентльмен, но все же…

— Нет, не джентльмен. Я подумаю, Люция. Но хватит об этом. Пусть Диана веселится… в оставшееся время ее пребывания в Англии.

При этих словах Люция нахмурилась. Она не желала мириться с крушением ее матримониальных планов, в особенности после визита Дианы в дом графа. Дидье, разумеется, все выпытал у Джемисона и, выполняя свой долг, доложил Люции. Старушка ничего не сказала своей подопечной, но с гордостью подумала, что Диана не из слабовольных. Она надеялась, что ее внучатая племянница однажды твердо решит добиться своего кузена. А Лайонел, по мнению Люции, сдастся, если будет больше времени проводить в обществе Дианы. Старушка была довольна, что Шарлотта постоянно строит козни против племянника, но сознаться в этом двоим молодым людям она не могла даже под пыткой. Если бы не Шарлотта, Лайонел не обратил бы никакого внимания на Диану.

Лайонел почтительно взял Диану под руку, проводил к четырем патронессам вечера в «Альмаке», отрекомендовал ее как «милую девушку». Затем он склонился к своей спутнице и прошептал:

— Сколько вы мне заплатите, чтобы графиня Ливен так и не узнала о вас правду, милая?

Но Диане было не до него, она заметила Шарлотту, судачившую с приятельницами. Девушка расправила плечи, невольно выпятив грудь, на что Лайонел тут же обратил внимание.

— Мне кажется, — начала она, — наша дорогая Шарлотта снова взялась за свое. Я не люблю быть предметом обсуждения такое долгое время. — При этих словах глаза ее сделались зелеными, как мох на ирландских скалах. Затем, повернувшись к Лайонелу, она спросила: — Сегодня у меня не слишком сильно напудрено лицо?

Он внимательно рассматривал ее: брови дугами, невероятно длинные ресницы чуть темнее великолепных светлых волос, тонкий нос, не слишком длинный и не слишком короткий, полные губы вопросительно приоткрыты.

— Вполне сносно, — заявил Лайонел, слегка поджав губы. — Начинается вальс. Пойдемте, вы же получили августейшее разрешение. Напомните, вам нужно разучить другие танцы.

— По-моему, в других танцах слишком много прыжков, — заметила Диана.

— Боитесь выскочить из корсажа?

— Вы злопамятны.

— А у вас необыкновенно привлекательная грудь, дорогая Диана.

— Достойная вашего высочайшего внимания даже теперь, когда вы завели интрижку?

— Осмелюсь сказать, что ее природа наградила еще больше, чем вас, но это не важно. В настоящий момент я довольствуюсь тем, что имею.

Диана обозвала его, шепнув на ухо, после чего он расхохотался, запрокинув голову. Все стоящие вблизи обернулись, Шарлотта тоже.