— Лайонел меньше всего хочет притащить меня в свое поместье, — продолжала Диана. — Не его вина, что я так сильно простудилась. Тетя, он недолюбливает меня, правда, недолюбливает. Он не хочет иметь со мной ничего общего.

Эти слова разозлили графа. Диана, разумеется, знала, что он часами сидел у ее постели и мечтал взять ее болезнь на себя, дышать за нее. Ему хотелось обнять ее и согреть. Лайонел без стука вошел в спальню и увидел Диану, полулежавшую на подушках. Девушка покраснела.

— Вы не совсем правы, — сказал граф. — Люция, оставьте ее в покое. Если вы будете давить на нее, она опять разболеется.

— В чем она не совсем права? — спросила Люция.

— В том, что я ее недолюбливаю.

— Лайонел, может быть, вы перестанете говорить обо мне в третьем лице? Я тоже здесь.

— Хорошо. Я не испытываю к вам неприязни, Диана. Вы прекрасно понимаете, что ваш приезд в мое поместье был бы большой ошибкой. Люция не права.

— Я и не собираюсь ехать в ваше поместье. Если вы думаете, что я была бы счастлива погостить у вас, то сильно ошибаетесь. Я возвращаюсь домой.

— Никуда вы не поедете до выздоровления.

— В понедельник у меня все будет великолепно, я снова стану сама собой. Люция, вы найдете мне сопровождающего в дорогу? Вы же обещали…

— Диана, вы высказались противоречиво: «великолепно» и «стану сама собой».

— Да перестаньте вы!

Лайонел замолчал. Он продолжает злить ее, но сейчас этого делать нельзя: он вовсе не хотел, чтобы она опять заболела. Удивительно, но Люция пошла на попятную.

— Хорошо, дорогая. Если ты так настаиваешь на возвращении к отцу, мне нужно все подготовить.

— Люция, я не уверен, что…

— Замолчите, Лайонел! Вас это не касается!

— Очень даже касается, — заявил он. Затем, к собственному удивлению и досаде, он прибавил: — Я поеду с вами. Но вы останетесь в постели до тех пор, пока доктор Мак-Комбер не позволит вам вставать. Я не собираюсь нянчиться с вами на борту какого-то дурацкого корабля, если вы разболеетесь.

Люция не проронила ни слова. Диана смотрела на него так, словно он в карточной игре выложил на стол трех лишних королей.

— О, Боже мой! — выдохнул он, воздев руки вверх. — Мне нужно вступить в права наследования плантацией Оливера Менденхолла. Я поеду туда, сам осмотрю плантацию и вернусь в Англию. Вот и все.

— Разумеется, — самым безразличным тоном согласилась Люция.

— Кроме того, мне стало скучно в Лондоне. Пора переменить место. Это пойдет мне на пользу. Вы же знаете, Люция… новые впечатления, новые знания…

— А как же ваша интрижка? — донельзя насмешливым тоном спросила Диана. — Вас это больше не развлекает?

— Она уже потеряла новизну, — ответил Лайонел.

— Наверное, вам обоим вместе скучно.

— Диана, леди ничего не должна знать о таких вещах!

— Тетушка, неужели вы хотите, чтобы я мирилась с таким ужасным поведением джентльмена и ничего не сказала ему в ответ, чтобы притворялась, что ничего не замечаю?

— Вот именно, — проговорил Лайонел. — Но и ваше поведение начинает приводить меня в отчаяние. Посмотрите на себя: вы снова краснеете. Ради Бога, не нужно так возбуждаться. — Эти двусмысленные слова заставили его представить себе Диану, обнаженную, стонущую в его объятиях, со слегка раздвинутыми длинными ногами… Он покраснел. Злясь на самого себя, граф прибавил: — А что касается ужасного поведения со стороны джентльмена, то желал бы я, чтобы и леди вели себя так же откровенно, а не предавались страсти украдкой.