— Ваш чай, госпожа, — Джосс, ее адъютант, по обыкновению возник бесшумно. Двое слуг несли поднос с чайными принадлежностями: графином с подогретой водой, чашей и венчиком для взбивания.

— Благодарю, — кивнула Анна, — сегодня сделай покрепче, пожалуйста. Кажется, у меня вот-вот заболит голова.

Джосс молча склонил голову, и занялся церемонией. Анна неотрывно наблюдала за приближающимся берегом. Уже можно было разглядеть пассажирский терминал столичного порта, возле которого застыли две громадины рейсовых паромов, чьи полированные деревянные борта глянцевито блестели в просверках Звездной Радуги.

Наконец, чай был готов. По обыкновению, королева чуть прикрыла глаза, и сделала два маленьких глоточка крепчайшего койтя. Через несколько секунд в голове прояснилось; наступавшая было мигрень рассеялась грозовым облаком на горизонте. Взгляд и мысли стали прозрачными и звенящими, как хрусталь.

— Спасибо, Джосс, — кивнула она, и добавила: — Мы идем в графике?

— Да, Ваше Величество, — кивнул адъютант, — подготовка вашей речи, и открытие бала ожидаются в точном соответствии составленному Вашим Величеством расписанию.

— Хорошо, — кивнула она, — церемонимейстера и платье доставьте в мою каюту. Хочу выйти на берег уже подготовленной. Давайте обойдемся без этих параноидальных скачков по стихийным мостам, как в прошлом году.

— Ваше Величество, Вы же понимаете, что обстановка…

— …никогда еще не была более благоприятной, — перебила Королева. И, выдержав секундную паузу, добавила: — Джосс… Вы же меня давно знаете. Мне нужна эта отдушина сегодня.

Адъютант тяжело вздохнул.

— Никаких следов Арти? В очередной раз? — Тихо спросил он.

— Пока нет, — ответила королева, — Джосс, — она взяла адъютанта за руку, на которой была надета белая кожаная перчатка, и сжала пальцы, — спасибо, что называете его по имени. Спасибо, что помните.

Ее глаза оставались сухими, потому что королева не может позволить себе слезы.

В представлении жителя мира, лишенного магии, волшебные миры — это что-то вроде застывшего во времени архаизма. Кованые доспехи, повозки на деревянных колесах, кареты. «Раненое сердце, острые стрелы, Черные кони, ночи без сна», — вот это вот все. Вершина технического прогресса — это, в лучшем случае, паровозы. Которые обязательно обслуживают недолюбливающие магию гномы. В таком положении дел больше всех виноваты маги — мигранты, решившие посвятить часть своей жизни, исследованиям «Костной Земли». Именно так они снисходительно называли миры, где магия невозможна, в своих высоколобых трактатах. Среди них было немало писателей, режиссеров, драматургов, художников, которые всеми силами поддерживали миф «застывшего средневековья». Сложно сказать, что ими двигало: соображения безопасности? Ограничение обратной миграции? Или же просто извращенное чувство юмора?

Разумеется, в волшебных мирах люди, как и везде, ценили прогресс и комфорт. И совершенно не чурались его достижений. Конечно же, ни один нормальный гном на самом деле никогда не признается в своей нелюбви к магии. Это все равно, что расписаться в нелюбви, скажем, к водопроводу. Или канализации. Или электричеству, если сравнивать с Костной Землей. То есть, конечно, всякие фрики встречаются в природе — но чтобы целый народ или раса вдруг лишились разума! Такого не бывало даже в период жесточайших магических войн прошлого столетия.