Я обернулась и посмотрела на него.

— Кретин.

Мне ухмыльнулись, сделав еще один глоток.

— И?

— Я возвращаюсь в свою комнату.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы тебя видели. — Люций поставил свой стакан на стойку и взял меня за руку. — Просто улыбайся и кивай, мать твою. Это все, что от тебя требуется.

Он пробирался сквозь толпу людей и тащил меня за собой. Люций знал многих из них, вел непринужденные разговоры о событиях из детства, веселых деньках в колледже или о том, как продвигается сахарный бизнес. Но независимо от собеседника разговор всегда возвращался ко мне.

— Стелла — художник, — произнес Люций в десятый раз за вечер.

Женщина, возможно, не старше пятидесяти, одетая в безупречный снежно-белый костюм, улыбалась и потягивала вино.

— Я тоже. Несколько моих картин выставляются в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. В каких галереях тебя можно было увидеть?

— Ну, в галерее моего родного города должно быть несколько моих работ, — ответила я.

— Родного города? — Она подняла безупречную бровь и сделала глоток вина. — Как странно.

Люций улыбнулся.

— Я слышал, что одна из картин Стеллы была недавно выставлена в Нью-Йорке в одной из самых известных галерей. Буквально на прошлой неделе ее купили за пятьдесят тысяч долларов.

Я подняла голову на Люция — он определенно знал, как врать.

— О, это правда? — Собеседница жеманно улыбнулась мне поверх бокала.

Люций не промахнулся.

— Да. Не знаю, знаешь ли ты эту картину, но она называлась «Северная звезда».

Что-то было не так. У меня была работа под названием «Северная звезда», но ее купили в городской галерее месяц назад, а не в Нью-Йорке на прошлой неделе. И определенно не за пятьдесят тысяч долларов.

Глаза женщины округлились.

— Ты автор?

— Она. — Люций сжал мое бедро и прижал к своему боку, гордость читалась в его улыбке.

— Мои поздравления. Я действительно видела эту работу лично в галерее «Ла Ви» и осталась под впечатлением. Понятия не имела, что кто-то в твоей ситуации может создать нечто подобное. — Женщина махнула на меня рукой, будто я была забавным животным за стеклом в зоопарке.

— Я бы приняла ваши слова за комплимент, но, поскольку это не так, то не стану, — я улыбнулась, желая ей сдохнуть.

Люций вынужденно рассмеялся, когда выражение лица женщины скисло.

— Удачи завтра, дорогая. — Мне широко улыбнулись, и Люций повел меня к другой группе людей.

— Плохое начало, Стелла, — прошептал он мне на ухо. — Попробуй еще раз.

Мы подошли еще к нескольким группам людей, болтавшим о мирских проблемах высшего мира, прежде чем вновь вернуться к моему порабощению, так как это была очередная тема.

В следующей группе, к которой мы приблизились, находилась мать Дилана, Маргарет. Она молчала и лишь слушала Люция, а другие дамы смеялись. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд не покидал меня. Мне хотелось поговорить с ней, спросить, знает ли она что-нибудь, что могло мне помочь. И, признаюсь, хотелось спросить об отце. Но ее лицо было непроницаемо, жестоко.

Следующая группа была моложе; Люций легко вписался, хотя я все время поглядывала на Маргарет, когда она перешептывалась с дамами вокруг нее. Время от времени они поглядывали на меня. Я, очевидно, стала предметом их приглушенного разговора, и это не выглядело хорошо, учитывая выражение отвращения на их лицах.