До кромки топей, ещё скованных льдом, меньше часу ходу под уклон, что, при движении на лыжах, почти не требует усилий. А вот потом по льду, по слежавшимся белым перемётам, по корочке оттаявшего на дневном солнышке и схваченного ночным морозом снега, это уже серьёзный поход.

Возки, возницы и тягло дожидались их в условленном месте. Сели, и поехали. На ночёвке в протопленном доме разведчики устроились спать каждый на своём топчане. Спутникам представили ящерку, велели не обижать. Объяснили, что приобретение это очень пользительное, изводит в жилье тараканов и мышей и кроме тепла ничего ему не требуется. Странно было наблюдать брезгливое выражение на лицах мужиков. Ребята успели привыкнуть к любимцу, а вот у остальных чешуйчатая кожа вместо шерсти вызывала отторжение. Ну и форма тела, и мясистость хвоста тоже требовали привыкания.

Тот факт, что это создание дрыхнет на графской груди, как в собственной кровати, популярности ему не прибавило.

Относительно событий, произошедших за последние месяцы в Гревсе и, в частности, в Гонбаре, ничего важного встречающие не сообщили. Они со своими саночками курсировали по маршрутам, то за селитрой, то за серой, то брёвна с равнины затаскивали в долину. Короче, гоняет Уланка люд честной и в хвост и в гриву, а вместо передышки военные инструкторы проводят изматывающие тренировки, от которых болят все мышцы. Да ещё брат Ерувим заставляет буквы учить, и премудрость цифирьную постигать. Поэтому все от мала до велика, носятся с рассвета до заката. Чаще всего — строем.

В устье долины возводится стена. В аккурат от одного форта и до другого. Контуры ворот, что пропускают сквозь неё дороги, ведущие по обоим берегам речки, уже просматриваются. Камень подвозят на плоскодонках, протягивая их верёвками, и складывают на известковый раствор. Морозы уже прекратились, так что, хотя работать и не жарко, но связующее схватывается, а не смерзается. Трудящихся на этом объекте неожиданно много. Одних крепких мужчин больше, чем проживало народу во всём графстве до ухода разведчиков. А еще и женщины здесь суетятся, в основном, накладывая раствор туда, куда устанавливается очередной тяжеловесный камень.

Блоки подъемников, леса кое-где, сверху от лесопилки тащат доски. Высота сооружения в среднем не доходит и до пояса. Зато перед постройкой уже чётко просматриваются контуры рва, грунт из которого оттаскивают за стену, поднимая поверхность с внутренней стороны укрепления. Собственно, камни в землю никто не затаптывает, их место в кладке, глину тоже везут куда-то в сторону гончарной мастерской, ну а песок и всё остальное используются для плотных площадок.

Без суеты или остервенения, но быстро и с воодушевлением люди возводят препятствие, ограждающее их от грядущей напасти. Конструкции ворот и моста, решеток и щитов для прикрытия стрелков плотники готовят неподалеку, вмуровываются петли и направляющие, короткие консоли опорных закладных — да тут чувствуется рука опытного инженера, причём, знакомого с подлянками, что Дик измыслил перед последним визитом зеленокожих воинов.

Вот колонна носильщиков подтаскивает известковый раствор из гасильных ям. Ба! Да это же Ронан. Причем, в самом затрапезном виде.

— Здравствуй, Ваше Величество, — они всегда были на "ты".

— И ты, Сиятельство, будь удачлив, — король поставил носилки.