— Ты не говорил, что у тебя есть близнец. — И невообразимо красивый.

— Я — Манро и рад, что ты здесь, Хлоя. — Он, казалось, хотел ещё что-то сказать, но передумал.

— Спасибо, Манро. — она поймала себя на том, что всё ещё пялится на него, и покраснела, — Вау, вы действительно очень похожи. — Когда он стоял рядом с МакРивом, она увидела, что отличия есть. МакРив выглядел немного более… потасканным, что ли, его волосы были длиннее. Она также отметила, что у обоих не было мимических морщинок от смеха.

Ронан сказал:

— Женщины в Ллоре называют их Горячий и Ещё Горячее. Я вот так не думаю.

Бьюсь об заклад, что именно так они их и называют. Вспышка ревности застала её врасплох. Большую часть жизни она не интересовалась мужчинами, и уж тем более не ревновала.

МакРив съязвил что-то на гэльском, чем вызвал у брата ухмылку, а затем протянул ей кружку.

— Идём, я многое хочу тебе показать. — Его лицо осветилось полуденным солнцем, когда он провёл её сквозь двойные двери.

Его глаза были цвета золотой медали под солнечным светом. Она убеждала себя, что это кофеин ударил ей в голову — а не взгляд его сверкающих глаз. Он был сногсшибательно великолепен, и, очевидно, привык слышать об этом. Обзаведясь мальчишками-фанатами, она поклялась, что никогда не будет фанаткой сама. Так что и сейчас не станет.

Она быстро отвела взгляд, делая вид, что изучает фасад дома. Домик был построен из кирпича, с деревянными балками. Куполовидная крыша была покрыта черепицей.

— Он прекрасен. — Она выросла в доме, который выглядел в точности как любой другой особняк по соседству, так что ей всегда хотелось жить в каком-нибудь особенно доме "с характером".

Когда МакРив улыбнулся, по её коже разлился румянец. Ей не нравился эффект, который производил на неё МакРив, и как быстро всё развивалось. Он лишал её равновесия, казалось, что на одной её ноге — футбольная бутса, а на другой — ботинок для скалолазания.

Она пыталась нащупать тему для разговора.

— Так если вы с Манро — близнецы, то как работает эта альфа-штука?

— Волк, основавший наш род, был альфой, так что большинство ликанов и сами имеют такую тенденцию, просто ждут её проявления. В нашем с Манро случае наши звери вырезаны из одной и той же души, так что мы оба, определённо, альфы. Скажем так: мы ссоримся. Часто. — Он повёл её по очередной тропинке.

— Куда мы направляемся?

— В главный дом нашей общины.

Она закатила глаза.

— Конечно же, я в общине. Супер. Если я встречу здесь четырнадцатилетних подростков, мне поздравить их с бракосочетанием?

— Это не такая община. Тебе здесь понравится. Это как большая команда. А эта территория — типа раздевалки.

— Ты надеешься, что я к вам присоединюсь?

— Все дома оборудованы по высшему разряду, и мы тутвсе новички.

— Мне нужно вернуться к своей команде. У меня есть собственная жизнь. — И вопросы, на которые нужны ответы. Не только об отце.

Теперь, когда она убедилась в существовании бессмертных, ей было интересно, какого вида была её мама, и что с ней стало. Отец говорил Хлое, что у матери не было родственников. Что если это тоже была ложь, как и её смерть от рака?

— Куда тебе нужно вернуться? — спросил Манро. — Футбольный сезон закончился, разве нет? Твоего отца дома нет. Это всё из-за Олимпиады? Она всё ещё реальна. Я горы сдвину, чтобы ты на неё попала.

Часть её очень хотела рассказать ему про все симптомы. Но чувство самосохранения вновь заставило придержать язык.

— Я не хочу об этом говорить.