Он стиснул её плечи с такой силой, что казалось, они вот-вот сломаются. Его льдисто-голубые пылали. Во рту показались клыки. Из пальцев вытянулись чёрные когти.

— Только не ты, только не ты!

Он поднял Хлою так, что её ноги оторвались от пола, затем притянул ближе, губы девушки оказались в каких-то сантиметрах от его огромных клыков. Он буравил её диким пристальным взглядом.

Она отворачивалась, всхлипывая от страха. Зарычав, он бросил её на кровать. Она моментально сползла на пол. Не понимая, что происходит, она забилась в угол.

Развернувшись, он с силой обрушил ладони на обшитую деревом стену, которую затем располосовал когтями, отчего по всей комнате полетели щепки.

Вновь повернувшись к Хлое, он уже не был собой. Не человек, словно в тумане отметил её разум. Он не человек. Она смотрела на его… зверя. Чудовище. В его горящем синем взгляде она видела сумасшествие — и животную хитрость.

Дрожь юила её так сильно, что голова моталась из стороны в сторону.

Он вновь врезал по стене, ревя в потолок:

— Я сдаюсь! ТЫ, БЛЯДЬ, ПОБЕДИЛА!

В комнату ворвался Манро. Он выглядел в точности как МакРив пару секунд назад.

До и после.

— Уилл? Что на тебя нашло?

МакРив прорычал:

— Убери её с глаз долой!

— Что с тобой происходит? — Манро увидел Хлою, которая, дрожа, забилась в угол. — Хочешь, чтобы она умерла от страха?

Он проревел в ответ:

— ДА!

Глаза Манро тоже засияли синим:

— Она моя дифур. Я не позволю причинить ей боль.

— Она — проклятый суккуб! Семяпожирательница!

Хлоя ахнула:

— Суккуб? — Она читала про них. Они получали питание от… секса.

Близнец МакРива, понюхав воздух, остолбенел. Потом уставился на неё, нахмурившись.

— Боги милостивые.

Хлоя была бессмертна? Ллореанка?

Должно быть, сработал спусковой механизм.

Манро быстро оправился, толкая рычащего МакРива к двери.

— Наружу! — Обернувшись, Манро сказал ей, — не выходи из комнаты, если жизнь тебе дорога.

Хлопнула дверь.

Ошеломлённая, она села. Она не знала, что напугало её больше: истинная природа МакРива — или открытие собственной сущности.

Суккуб.

По реакции обоих мужчин она поняла, что суккубы не являлись всеобщими любимицами. И одной из них была её мать?

С трудом поднявшись, Хлоя поплелась в ванную. Отражение в зеркале её поразило. Лицо стало нежнее, вьющиеся волосы спускались плеч и продолжали расти.

Радужка сияла густо зелёным. Она читала, что у всех созданий Ллора цвет глаз менялся в зависимости от переживаемых эмоций. Я, создание Ллора. Когда они примут свой прежний цвет?

Приподняв край МакРивовой футболки, с помощью зеркала она обнаружила, что бёдра стали круглее, а грудь полнее. Отпустив футболку и вцепившись в край раковины для равновесия, она заметила свои новые когти. Они были розовыми, как ногти, но имели клиновидную форму с острым концом.

Уродские когти.

Но самым отвратительным было то, чего она лишилась.

Все её шрамы исчезли.

Наверное, большинство девушек пришли бы в восторг, Хлоя же пришла в ярость. Каждая из этих отметин, словно знак отличия, была ею заработана.

Тот, на лодыжке, напоминал ей о большой бразильской полузащитнице, которая с обеих ног отправила Хлою прямиком в больницу — и о том, как в следующем сезоне эта девка заплатила.

Сейчас колени стали гладкими, шрам от артроскопии пропал. Эта хирургическая операция была своего рода ритуалом взросления.