Они опять рискнули, но с новой целью. И опять неудача. Но со второй попытки они оказались на расстоянии не более одного светового дня от разрушителя.

Теперь стало понятно, почему было невозможно получить толковую макронную информацию о разрушителях. Практически все естественные макронные импульсы подавлялись искусственным сигналом или, скорее, превращались в искусственное излучение. Из этой точки космоса исходил только один поток макронов — сигналы разрушителя, и другая информация в этом потоке отсутствовала. Макроскоп впервые оказался не у дел.

Но, что удивительно, основной сигнал принимался так же уверенно. Это было еще одним подтверждением превосходства внегалактической технологии: этот сигнал нельзя было ни подавить, ни заглушить, ни отклонить в сторону.

— Нам чертовски повезло, — сказал Гротон. — Правда, стоит подумать, как мы будем уносить отсюда ноги.

Афра возилась с телескопом, пока другие занимались расконсервацией Джозефа. Корабль был погребен в недрах Тритона, который, в свою очередь был вплавлен в ядро Нептуна, и выбраться на поверхность было не таким уж простым делом. К счастью, — хотя Гарольд не признавал случайностей в таком деле и все старался предусмотреть, — они так же законсервировали тяжелое оборудование. Гарольд собрал его в свое время по чертежам внегалактической программы, и сейчас все, что было разобрано для хранения, можно было вновь запустить. Все, что не было спрятано в шахту, естественно расплавилось при падении Тритона на Нептун.

— Я сфотографировала комплекс разрушителя, — сообщила Афра во время обеда. — С этими примитивными оптическими приборами не многое увидишь, но, насколько я разобралась, центр комплекса имеет около двух миль в диаметре и сделан из металла. Так как макроскоп нам не поможет, придется входить внутрь самим.

— Мне кажется, мы пресыщены уже космическими технологиями, — сказал Гарольд. — Мы уже жалуемся на недостаток разрешения при расстоянии в один световой день! Но действительно, а почему бы не войти внутрь?

— Потому, что они могут подпалить нам перышки, вот почему, — ответила Афра, — надо бросить пробный камень.

Она была чрезвычайно оживлена, казалось, ее оставили мрачные мысли.

— Как? — спросил Гарольд. — Джозеф — это все, что у нас есть.

— Катапульта, глупенький, — ответила она. — У нас же есть точечный компенсатор гравитационного поля, помните? И много материала.

Гарольд выразительно постучал кулаком по лбу. Он тоже был неестественно оживлен.

— Ну конечно же! Мы же в состоянии состряпать макет корабля и запустить его в сторону разрушителя.

— Давайте начнем со спутников, — сказала она. — Думаю, что это боевые корабли.

— Спутников?

— Я разве не говорила? Разрушитель окружен шестью стофутовыми сферами, находящимися на расстоянии пяти световых минут от него — на север, восток, запад, юг, вверх и вниз.

— Мисс, вы не говорил мне о них, из ваших слов можно было понять, что такие детали не различить. Это сильно усложняет наше положение.

— Я говорила вам. Где же вы были, когда я сказала — «комплекс разрушителя»?

— Кто это сказал: «Нет веры прочнее, чем вера сварливой женщины в ее собственную непогрешимость»?

— Кейбелл сказал. Но он также сказал, что сварливой женщине нужен спокойный мужчина.

Оба улыбнулись.

Иво отправился поесть, но замечательная стряпня Беатрикс показалась ему безвкусной. Гротон и Афра? Нет — он делал поспешные и необоснованные выводы. Их открытое подшучивание в адрес друг друга было всего лишь свидетельством все большего сплочения их маленького коллектива.