Иво подумал, а не было ли сказанное шуткой Гротона? После всего, что с ними произошло лишний раз рискнуть…

Они прыгнули. Это был первый физический контакт с творением внеземной цивилизации, он ведь не посещал спутник. Иво был несколько разочарован обыденностью обстановки и тем спокойствием, с которым вели себя все остальные. Ведь такой кульминационный момент — КОНТАКТ! — а никто не обращал внимания.

Может, он стал второстепенной фигурой в экспедиции, потому и чувствовал себя скованно? В конце концов, раз уж они выжили, Афра и сама может работать с сигналом странника (по крайней мере до тех пор, пока они не встретят сигнал разрушителя), так что, Иво уже не нужен.

— Прекрасно, я вхожу, а вы следуйте за мной, — сказал Гротон. — С управлением здесь никаких проблем.

Он подошел к пульту, чтобы продемонстрировать.

— Быстрее там, — раздался голос Афры. — Мне не терпится осмотреть здесь все!

Неужели все свелось к детской игре в «Спейсмена»? Девушка-астронавт с приступом исследовательского зуда поторапливает, ей видите ли не терпится!

Ему показалось, что он слышит смех Шена. Маленький Иво хотел было стать главным героем космической Одиссеи, а стал простым статистом.

Да, Иво — не Ланье, не удостоиться ему славы. С другой стороны, Шен…

«Но ты им тоже не нужен,» — послал он гневную тираду затаившемуся в сознании Шену. Шен не ответил.

Афра сказала правду, внутри была настоящая земная атмосфера. Иво и Беатрикс присоединились к Афре и Гротону. Они были в летних одеждах, оставив скафандры в специальных нишах около шлюза. Ну просто какой-то отель для туристов!

Астронавты остановились, не решаясь двигаться дальше, в глубь станции. Две женщины стояли рядом, и перемены, произошедшие с ними, были особенно заметны. Обе хорошо сложены, но Афра выше и динамичней. Она была современней — и это не очень шло ей, в то же время некоторая скованность в движениях шла Беатрикс. Когда Афра прыгала, Беатрикс — ступала. Разница в возрасте гораздо больше ощущалась в поведении, жестах, мимике, чем во внешнем виде.

Наконец, Иво смог уловить ускользавшее ранее существенное различие — то, что у Афры было признаком сексуальности, у Беатрикс было признаком женственности.

Иво осенила мысль — а не поменялись ли они местами с Гротоном!

Группа стояла в длинном тихом зале, пол которого слегка был наклонен вниз. «Низ» означало центр сферы, а не край, это была не примитивная псевдогравитация, создаваемая центробежной силой. С потолка струился мягкий свет. Конструкционные материалы зала были довольно-таки обычными на вид, никаких там светящихся экранов или сжатой материи. Но если так везде, то двухмильная сфера не может иметь поле звезды, даже планеты. Каким-то образом гравитация генерировалась без массы.

Хотя, с другой стороны, чего было удивляться. Несомненно, для передачи сигнала разрушителя нужны были сильные гравитационные поля, и, должно быть, не составляло особого труда выделить немножко гравитации для удобства посетителей. Это было также весьма удобно для удержания спутников на орбитах с радиусами большими, чем это характерно для Солнечной системы. Ведь Земля находится всего в восьми световых минутах от Солнца…

Через сто ярдов холл расширялся и образовывал комнату, пол становился ровным. В стенах были сделаны ниши, в которых находились какие-то предметы.

Афра подошла к ближайшей нише слева.

— Как вы думаете, здесь можно трогать экспонаты руками? — заколебалась она.

— Глупенькая, разве где-то висят таблички «Руками не трогать»?

— Гарольд, после таких милых мгновений я буду нашептывать гадости о вас на ушко вашей верной жене.