— И все это только для того, чтобы гоняться за девушкой по помещениям станции.

— Все это во имя самосохранения. Иво был просто обязан где-то ошибиться, и он вполне мог нас всех угробить, а не только троих или четверых, как это ему уже удалось. Я не в восторге от того, что моей судьбой управляет дебил. Ведь ежели б у него хватило-таки ума позвать дядюшку, я должен был быть готовым вступить в этот мир.

— Или немного раньше.

— Он никогда не знал, где остановиться.

— Но если вам было под силу проделать такой сложный трюк, как блокировка пространственного воспоминания, — медленно произнесла она, — почему же вы не заблокировали Иво, когда все это понадобилось? Вы, похоже, прекрасно обходитесь без него. Что же помешало вам овладеть телом в нужный момент?

— Дорогуша, если я тебе это скажу, то по гроб жизни буду в твоей власти, — ответил он.

Весь его вид говорил о том, что он лжет, и именно поэтому она ему поверила.

Меркурий

В следующей комнате не было никакого громоздкого оборудования. Обстановка напоминала лекционный зал — ряды скамеек перед лекторской кафедрой. Афра прошла немного по залу и остановилась.

— У вас уже закончились символы, мистер гений? — крикнула она назад Шену.

Она знала, что на Венере проиграла не очень много — очко-два, не больше.

Ряды аудитории заполнили птицы. Воробьи, аисты, колибри, орлы, попугаи, канюки — были представлены все виды, тесное помещение было буквально набито ими, стоял жуткий птичий гам, шелестели перья, в воздухе летал пух, на пол падал помет.

И она, тоже птица, была среди них, свой вид так определить и не удалось. Она, вместе со всем этим птичьим братством была заключена в огромную клетку, в которую превратилась теперь аудитория.

Снаружи, там, где только что стояла кафедра, собрались слушатели, но это уже были люди. Все были роскошно одеты, будто старались блеском своих нарядов затмить буйство красок оперений птичьей орды.

Каждая пара одета элегантнее предыдущей, они важна шествовали мимо пернатой стаи, даже не глядя в ее сторону. На самом деле они даже не замечали птиц, настолько они были поглощены демонстрацией собственного великолепия.

Наконец Афра поняла, что же она видит. Это гуляние на Пасху — все было чинно, должно быть, шествие проникло сюда после заутреней из предыдущего видения. Но такого непробиваемого тщеславия она не видела еще никогда. Каждый, казалось, кричал: «Посмотрите на меня!» и уж верно получили бы разрыв сердца, окажись где-то рядом хоть пятнышко грязи.

Шен тоже был здесь, и на нем была роскошная… шелковая шляпа. Этого было достаточно, она даже не рассмотрела, что он еще на себя напялил. Он слишком много себе позволил. Взбешенная, она осмотрелась, размышляя, что же можно предпринять. Что-то несомненно должно сыграть ей на руку. Ей было просто необходимо собрать силы и иметь возможность их с толком применить. Она стала выбираться — было слишком тесно, чтобы полететь — к огромной дверце, которая отделяла птиц от людей. Насколько она знала помещения станции, где-то должен был быть… должен быть — ага, запор, очень простой, не рассчитанный на птицу с человеческим мозгом. Поддеваем засов клювом, затем аккуратный толчок крылом…

Дверца клетки распахнулась.