Стая ухитрилась сохранить серьезные лица.

— Не волнуйтесь, господин командующий, — нарушаю я оглушительное молчание. — Адмирал вам правильно объяснила, что мы особенные. Я сбросила ветровку и на все тринадцать футов распахнула свои крылья во всей их шоколадной красе. А они у меня потрясающие, даже несмотря на чуть заметную болячку на правом…

Все в зале, кроме Бриджит и доктора Абейта, прямо скажу, обалдели, а у командующего даже челюсть отвисла. Я слегка пошелестела перьями и предложила:

— Давайте все-таки перейдем к делу. Речь идет о моей маме.

Не зная, какое из двух зол меньше, говорящая собака или девчонка с крыльями, командующий, ни слова не говоря, отдал дискету моряку, сидящему перед компьютером. На стене позади стола замелькали слайды Power Point презентации.

Первый из них гласил: ПТИЦЫ ЗА РАБОТОЙ.

29

«Птицы за работой»? Что бы это значило? И какое отношение это имеет к моей маме?

Уместно будет напомнить, меня саму пару раз похищали. И если вы думаете, что состояние похищенного можно описать выражением «полный швах», должна вас разочаровать — вы ошибаетесь. А теперь с моей мамой происходит тот же кошмар, который я сама уже испытала. Одна мысль об этом приводит меня в содрогание.

За первым слайдом замелькали мутноватые кадры фильма.

— Съемка проводилась вчера вечером в девятнадцать ноль-ноль. Координаты места съемки: двадцать один градус, тридцать минут северной широты; сто пятьдесят семь градусов сорок семь минут восточной долготы, — сообщает крахмальный Командующий, а адмиральша поясняет для нас, невежд, ничего не смыслящих в военно-морских расчетах:

— Это в Тихом Океане, неподалеку от Гавайских островов.

На экране меж тем появляется общая картина с воздуха, точно съемку ведут с вертолета. Постепенно она увеличивается и увеличивается, точно камера снижается все ближе и ближе к воде. Непонятное мелькание и мельтешение постепенно превращается в зрелище птичьего столпотворения. Сотни тысяч чаек, альбатросов и еще всяких других морских птиц, о которых я никакого понятия не имею, зависли в двух футах над морем. Да так плотно друг к другу, что даже воды не видно. То и дело ныряют вниз — то ли кормятся, то ли бешено атакуют кого-то. По фильму понять трудно.

— Похоже на раздачу бесплатных креветок, — обалдело комментирует Газ.

— Что там происходит? — Мне не сдержать нетерпения. — Не пора ли наконец перейти к тому, где моя мама.

— Нам о ней пока ничего не известно, — отвечает крахмальный. — Смотрите дальше.

Камера сдвигается, и в кадр попадает небольшой рыбацкий корабль, примерно в сотне ярдов от птичьей суматохи. Команда высыпала на палубу, и все смотрят на птиц. На лицах людей написано полное изумление. А кое у кого — страх. Читаю на борту название корабля: Nani Moku.

Вдруг мощный толчок из-под воды — корабль переворачивается, раскалывается пополам и в мгновение ока тонет. Матросы отчаянно барахтаются, стараясь уцепиться за обломки. Те, что выносливее, пытаются помочь теряющим силы. Один моряк из последних сил держит товарища на плаву, но внезапно понимает: он мертв.

— Командующий, вы полагаете, это был кит? — спрашивает адмиральша.

— Неизвестно. Возможно, кит, а возможно, подводная лодка. Судить трудно. Мы сотни раз прокручивали эти кадры, но так и не пришли ни к какому заключению.

Он снова поворачивается к экрану.

Фильм закончился, и на экране проступило зеленоватое мутное изображение. Я чуть не закричала:

— Мама!

Она смотрит прямо перед собой.