Остановившись посреди шестиполосной дороги, я с силой сжал древко косы. Пан или пропал, как говорится.

Слева от меня послышался противный скрежет — именно с таким звуком граймы выходят из подпространства.

Рывком я переместился вперёд на два шага, стремительно развернулся и ударил косой.

Проклятье! Не успел!

Грайм-бедствие понял, что я пытаюсь спровоцировать его и тут же скрылся из нашего мира.

А дальше монстр решил «порадовать» меня кое-чем новеньким. Видимо, понял он, что обычной беготнёй меня не поймать.

Эта тварь вышла из подпространства прямо в толпу вайлордов.

Несчастные закричали.

Не все смогли использовать «Крепость» максимального уровня. Монстр убивал людей, просто размахивая руками. Одного парня схватил, потянул в рот и…

Преисполненный яростью, я атаковал, не сразу поняв, что грайм-бедствие практически полностью смоделировал прошлую ситуацию, в которой я смог его ранить.

Вокруг монстра сейчас было много людей. Когда я нёсся к нему, провернул некое подобие прыжка с шестом — опершись на косу, запустил себя в полёт. Благо сам Джек мне с этим помог. Я приземлился на плечо вайлорда крупного телосложения, надеясь, что он использовал «Крепость», и я не сломаю ему ключицу. Почти сразу оттолкнувшись ногами, я взлетел над головами.

Грайма-бедствие я ударил сверху. Как и в прошлый раз, древко косы я сжимал сразу четырьмя руками. Кроме меня, монстра атаковали и другие вайлорды, правда, больше половины их атак не причиняли твари никакого вреда, а остальные жалили довольно слабо.

Остриё косы вгрызлось в черепушку грайма-бедствия. Монстр заорал от боли и отшвырнул вайлорда, которого только что собирался сожрать. Затем он что было силы тряхнул башкой. Я едва не выпустил из рук древко, повиснув на нём, будто флаг.

— Атакуйте его! — услышал я голос Кобрина.

— Бейте! — поддержал кто-то из вайлордов.

И в монстра с новой силой полетели атаки персональных и одноразовых амулетов.

Я же, находясь в неестественном положении, попытался вонзить лезвие косы глубже в голову врага. Получалось с трудом. Монстр хотел достать меня руками, но ему не хватало длины. Поняв, что его попытки тщетны, он схватился за древко.

— У-а-а-а!!! — завопил грайм-бедствие.

Всё моё тело онемело. Стало нечем дышать, вокруг осталась кромешная тьма. Казалось, что я покрылся льдом, который проникает всё глубже и глубже, через кожу, мышцы, кости… сердцебиение замедлялось. Да и в сердце тоже будто воткнули иглу.

— А-А-А!!! Грайм!!! Не-е-ет!!! — услышал я полный ужаса мужской голос.

— Грайм!!! Помогите!!! — теперь изо всех сил кричала женщина.

Проклятье! Где вы? Я ничего не вижу! Я даже не могу повернуть голову и не понимаю, есть ли у меня глаза.

— Кто-нибудь! Помогите!!!

— Грайм здесь!!!

— Вайлорды!!! Вайлорды на помощь!!!

— Стас!!! Сволочь!!! Почему ты так со мной? Почему меня бросил?!

А? Что это? Голос последней женщины показался мне очень знакомым. Почему она зовёт меня? Или кричит? Что это, грайм меня дери?

Где я?

— Ста-а-а-ас!!! — рыдала знакомая мне женщина. — Я любила тебя! А ты… ты… тварь!!! Что б ты сдох!!!

Столько боли было в её крике и…

Внезапно тьма перед глазами рассеялась, и я снова увидел вечерний Малахит-сити. Но скованность в теле не прошла, а душа холодела, всякий раз, когда в голове, точно зацикленная песня, повторялись слова той рыдающей знакомой женщины.

Точнее, девушки.

Грайм-бедствие с рёвом выдернул косу из своей черепушки.