В его жизни были женщины, множество женщин, но надолго они не задерживались.

— Вы за этим приехали? — спросил Уайлд. — Поговорить про Лейлу?

— И за этим тоже.

— А еще зачем?

— Еще по поводу твоего крестника.

— Что с ним? — Уайлд обратился в слух.

— Мэтью попросил, чтобы я помогла найти его подругу.

— Что за подругу?

— Ее зовут Наоми Пайн.

— Почему он попросил именно вас?

— Не знаю. Не исключено, что у Мэтью неприятности.

Уайлд направился к машине:

— Вас по-прежнему возит Тим?

— Да.

— Я собирался в ту сторону, к дому. Подвезете, а по пути расскажете, что к чему.

Устроившись на заднем сиденье, Хестер повернулась к Уайлду:

— Значит, у вас все по-быстрому происходит?

— Лейла не такая. Сами знаете.

Хестер и правда это знала.

— То есть остаешься на ночь?

— Нет. Никогда.

Значит, подумала она, Уайлд и впрямь не изменился.

— И Лейлу это устраивает?

— Как вы узнали? — ответил Уайлд вопросом на вопрос.

— Про тебя и Лейлу?

— Да.

— В доме слишком чисто. — (Уайлд молчал.) — Ты же помешан на чистоте, — продолжила она. Это было вежливое преуменьшение. Официальных диагнозов Хестер не знала, но с дилетантской точки зрения Уайлд страдал от обсессивно-компульсивного расстройства. А Лейла — наоборот.

— Вон оно что.

— И еще я нашла длинный каштановый волос на Дэвидовой подушке.

— Это не Дэвидова подушка.

— Знаю.

— Залезли в спальню?

— Залезла. И зря.

— Это точно.

— Ну, извини. Просто все как-то странно. Ну, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Уайлд.

— Я желаю Лейле только добра. И тебе тоже.

Она собралась было сказать, что Дэвид бы их благословил, но не смогла. Уайлд, наверное, понял, что ей не по себе, и сменил тему:

— Рассказывайте, что не так с Мэтью.

Хестер ввела его в курс дела Наоми Пайн. Уайлд смотрел на нее пронзительно-голубыми глазами с золотым отливом. Выслушал все, почти не шелохнувшись. Его когда-то называли (может, до сих пор называют) Тарзаном. Прозвище идеально ему подходило, словно Уайлд был актер, вошедший в роль. Телосложение, смуглая кожа, длинные волосы.

Когда Хестер договорила, Уайлд спросил:

— Лейла в курсе?

Хестер помотала головой:

— Мэтью просил ей не рассказывать.

— Но мне вы рассказали.

— Насчет тебя разговора не было.

— Ловко вы извернулись. — Уайлд чуть было не улыбнулся.

— Профессиональная деформация. Чем хуже, тем лучше. — (Уайлд отвел глаза.) — Что?

— Они не разлей вода, — сказал он. — Лейла и Мэтью. Почему он ничего ей не рассказал?

— Вот и я об этом думаю.

Оба замолчали.

В восемнадцать лет Уайлд поступил в Уэст-Пойнт. Закончил со всеми отличиями.