— Не подпускай прессу, — сказал Кармайкл.

— Хорошо, шеф. Мы входим?

— Входим? — Орен нахмурился.

— Ну, чтобы обыскать дом.

— Отец утверждает, что она в безопасности.

— Но по телевизору сказали…

— Это ничего не доказывает, — отрезал Орен. — Гони журналистов прочь.

— Есть, шеф.

Когда парнишка ушел, Уайлд решил, что можно показаться. Выпрямился и пошел к машине. На сегодня ему хватило стрессов, поэтому он, оказавшись в поле зрения, окликнул:

— Орен?

Кармайкл обернулся. Увидел, кто его зовет. Снова нахмурился:

— Уайлд? А ты откуда взялся?

— Что отец сказал по поводу Наоми?

— По-моему, это не твое дело.

— Вы же знаете, что он солгал, когда говорил с Хестер?

— Ну на кой черт Хестер тебя в это втянула? — вздохнул Орен Кармайкл.

— Отец сказал ей, что Наоми у матери.

— Может, так и есть.

— Вам он это же сказал?

— Он сказал, что дочь в безопасности. И попросил меня не вмешиваться в ее частную жизнь.

— Так вы и поступите?

— Ни мать, ни отец не заявили о пропаже ребенка.

— И что?

— А то, что уже почти полночь. Хочешь, чтобы я вышиб дверь?

— Не исключено, что Наоми в опасности.

— Думаешь, отец убил ее или что?

Уайлд не ответил.

— Вот именно. — Видно было, что Орен страшно устал от всего этого. — Девочка уже сбегала, и не раз. Знаешь, какое мое мнение? На сей раз то же самое.

— Может, случилось что похуже.

Орен скользнул за руль.

— Если так, в конце концов мы все узнаем. — Он поднял глаза. — Ступай домой, Уайлд.

И уехал, а Уайлд вернулся в лес. Остановился за первым же деревом и нацепил тонкую черную маску, закрывшую все лицо, кроме глаз. Он всегда носил с собой эту маску. Сегодня видеокамер больше, чем людей. Может, это и преувеличение, но черт знает, где напорешься на камеру. В нынешнем мире, где все как на ладони, Уайлд всегда был готов защитить свою приватность. Был у него такой пунктик.

Когда патрульный автомобиль Орена скрылся из виду, Уайлд обошел дом Пайнов и оказался на заднем дворе. На кухне, в подвале и в одной из спален на втором этаже горел свет. Ребенком Уайлд множество раз пробирался в приозерные домики и на летние дачи. Научился внимательно осматривать их со всех сторон, проверять подъездные дорожки и окна. Смотреть, нет ли кого дома. Чтобы проникнуть внутрь, он искал незапертую дверь или окно (вы удивитесь, узнав, как часто люди забывают запереть двери и окна), а если это не удавалось, прибегал к другим средствам. Если замки были слишком прочными или система сигнализации слишком сложной, юный Уайлд искал другой дом. В большинстве случаев он, даром что ребенок, не оставлял никаких следов своего пребывания. Если, к примеру, спал на кровати, на следующее утро не забывал привести ее в первозданный вид. Если ел продукты или воровал какие-то припасы, то всегда брал в меру, чтобы хозяева домика ничего не заметили.

Неужели кто-то научил его всем этим премудростям в раннем детстве, о котором Уайлд ничего не помнил? Или он действовал по инстинкту? Сам Уайлд не мог этого понять. В конце концов, человек — тот же зверь. А зверь выживает как может.

Вот и все, ничего сложного. Наверное.

В кармане зажужжал телефон — одноразовый, с предоплатой, настроенный под нужды хозяина. Уайлд пользовался только такими аппаратами и менял их раз в неделю, максимум в две.