— Какой еще Тони? — заплетающимся языком вставил свое слово в общую беседу пьяный аристократ.

— Ага. Теперь я снова вижу тебя, Тони! Ты, наверное, еле отбился от назойливых фотографов и назавтра будешь во всех газетах! — весело воскликнул Хаверс.

— Привет, Тони, — поздоровалась с ним Пэт.

— Привет, — буднично, без эмоций поздоровался он в ответ.

— Ты сегодня просто потрясающе играл! — сказала Пэт, улыбаясь ему. А ее сердце колотилось в страшном волнении.

Он пожал плечами в ответ на комплимент.. Его глаза ушли в сторону, не приняв вызова Пэт, вообще он больше никак на нее не прореагировал.

— Привет, Элисон! — сказал Тони и наклонился к подошедшей девушке, чтобы ее поцеловать.

— Эй, ты, как тебя там! Полегче! — вдруг подал голос пьяный аристократ, отставляя в сторону рюмку с водкой «Абсолют». Его тон прозвучал так, словно кто-то посмел покуситься на его фамильное сокровище.

Тони едва взглянул на него.

— Как дела, Элисон? У тебя все в порядке? — задал он традиционный вопрос.

— Да, у меня все в порядке! — делано засмеялась Элисон, давая ему понять, что на самом деле все не так, но она справится. — Мне понравилась твоя игра. Ты нас всех заразил своей манерой, особенно во втором акте. Наверное, это было трудно. Но ты справился!

Элисон была девушка, которую он когда-то взял… С тех пор прошло много времени, и они, похоже, могли бы стать друзьями. Перед ней он не стыдился признаться в своих чувствах, рассказать о своих слабостях, поскольку она была еще и благодарным слушателем.

— По-моему, сегодня Тони Валентино играл несравненно лучше, чем на выпускном вечере в Джуллиарде, — раздался спокойный голос Эммы Гиннес.

Тони во второй раз в жизни увидел эту странную даму, она смотрела в упор на него. На лице у Эммы последовательно менялись все выражения, чередуясь в лихорадочном калейдоскопе. Эмма смотрела на него, и по-разному можно было истолковать выражение ее лица и глаз. Например, «мы могли бы все, что случилось, считать недоразумением» или «полюби меня, и я все забуду», но это было и предупреждение: «если не сложишь оружие — я уничтожу тебя перед всеми этими людьми»…

— Мне больше нравится, серебристый саван, чем балетная пачка, — язвительно произнес Тони.

Дик Латхам вновь вовремя вмешался и погасил готовую возобновиться было войну.

— Не выпить ли нам немного вина?

— Здорово! — икнул Ливенворт.

— Послушай, Джеймс, может тебе уже достаточно? Не пей больше, — попросила его Элисон Вандербильт.

— Что?.. Не смей указывать, что мне пить! Слышишь? Это не твое собачье дело! Иди к чертям!

— Повтори, что ты сейчас сказал! — медленно произнес Тони в наступившей тишине.

— Не надо, Тони, прошу тебя, не надо, — тщетно умоляла Элисон, пытаясь предотвратить неминуемую ссору.

— Тони! — равдался голос и Пэт.

— Господа, господа! — прогремел Дик Латхам, однако он не особенно стремился сделать что-либо конкретное для предотвращения скандала.

— Он послал ее к чертям, — подлила масла в огонь Эмма Гиннес.

— Да, я именно так сказал, — самодовольно улыбаясь изрек Ливенворт и повалился в кресло.

Тони возвышался над ним, точно гора. Он наклонился почти к самым ушам пьяного аристократа и раздельно произнес:

— Извинись!

— Тони, он же в отключке, — попыталась вмешаться Пэт.