Улыбка слетела с лица Тони, когда он увидел, как Тина пересекла дорогу пробирающейся к выходу Эмме. Глядя на возвращающуюся девушку, он тотчас понял, что произошло нечто ужасное. И это имело прямое отношение к нему.

— Что случилось, Тина? — произнес Тони, но уже знал ответ.

Он сам послал Тину за матерью. Но ее уже нет — она была мертва. Тони Валентино мог сыграть любую роль. Вот только плакать он не умел. А сейчас слезы заливали его лицо, из мощной груди вырывались громкие всхлипывания и стоны. Сильно сжав голову, Тони раскачивался со все убыстряющейся скоростью, словно хотел избавиться от своего горя, вытряхнув его наружу. Он не видел сцену, что была прямо перед ним. Внешний мир перестал в одночасье для него существовать. Мир сосредоточился внутри, как воспоминание о единственном любимом человеке — матери.

— Не надо, Тони, ну пожалуйста, не надо. — бормотала Элисон.

Она дотронулась до его плеча, пытаясь сказать, что она здесь, что она любит и скорбит вместе с ним. И ей это удалось. Порой любовь творит чудеса. Она плакала и шептала слова молитвы. Элисон была готова на все, лишь бы облегчить его печаль. Но как всегда бывает в таких случаях — слезами и словами горю не поможешь.

Тина прерывающимся голосом сообщила подробности несчастья. Элисон и Тони поспешили на обочину шоссе, где совсем рядом с переходом лежало тело матери Тони, забрызганное кровью. Стараясь не опоздать на триумф своего сына, Мария Валентино оказалась под колесами автомобиля. Элисон была в шоке, как будто издали глядя, как Тони нежно обнимает мертвое тело матери, как шепчет ей ласковые слова, бережно поддерживая голову, покрывая поцелуями щеки, глаза и лоб. Тони шептал самые ласковые слова, какие знал и какие стеснялся сказать при ее жизни. Медленно, словно во сне, Элисон и Тони вернулись с места трагедии. Тони передвигался как сомнамбула. На глазах он превратился в маленького, жалкого мальчика, из груди которого вырывался хрип, прерываемый всхлипываниями.

— Мы всегда были вместе, — бормотал Тони. — Одни против всего этого жестокого мира. Она всегда была на моей стороне. Что бы ни случилось — я знал, что мама со мной. Даже когда я вел себя плохо, когда был груб с ней, когда я был молодцом… Тони судорожно вздохнул, и воздух заполнил горестный стон. Он свидетельствовал о его глубоком горе и полном отчаянии.

— Я знаю… я понимаю… — снова и снова повторяла Элисон, хотя ничего не знала, да и не могла знать.

В детстве, когда она проказничала и была в этом уличена, в качестве наказания ее отправляли в отдаленное крыло обширного дома, где правила суровая гувернантка. Ее родители, отстраненно улыбаясь, произносили слова типа «Мне кажется, что Элисон переутомилась, ей лучше побыть в постели до завтра...». А назавтра они уже смотрели на лошадей в Кентукки, потом отправлялись в Вирджинию на рыбную ловлю, затем в Палм-Бич… Элисон так и не смогла узнать родительской любви и ласки..

— Мама была дикаркой и свободным человеком… И она делала только то, что хочу я. Она жила для меня. Даже если бы я стал отъявленным негодяем, то и тогда она, несомненно, была бы со мной. Потому что любила меня.

Снова волна печали и тоски захлестнула его. Он не был богачом, и никогда у него еще не было собственного дома. Получив диплом об образовании в школе Кентукки, Тони все еще иногда делал орфографические ошибки. Его отец предал и жену, и сына. Но Тони смог сохранить и развить свой духовный мир. И, мать стала тем фундаментом, на котором он строил все свои амбициозные планы, мама была его убежищем от житейских невзгод. И так было всегда.