Громкий звук перебил стройный ход его мыслей. Алабама подошел к окну и попытался вглядеться в темную ночь. Похоже, что что-то упало сверху. Сломанная ветка? Возможно. Мысли о ворах ему не приходили в голову. Для ленивых городских воришек добираться до горного домика Алабамы, чтобы чем-то поживиться в этом Богом забытом краю, было слишком накладно. Может, это Кинг возится где-нибудь неподалеку?

Второй звук раздался прямо над головой и был гораздо сильнее первого. Было ощущение, что где-то выстрелили. Алабама чертыхнулся и посмотрел на отпечатки, проявляющиеся в ванночках. Они были уже готовы, и надо было не упустить момент, когда опустить их в фиксаж… И вот эти странные звуки возле дома. Алабама с сожалением понял, что его волшебная ночь безнадежно испорчена. И в этот момент — он почувствовал запах огня… Он не мог ошибиться. Этот запах мгновенно мог распознать любой обитатель ущелья Малибу. Летом он настолько прожаривался солнцем, что вся растительность была абсолютно сухой. Достаточно было малейшей искорки, чтобы полыхнуло всепожирающее пламя. Вот почему каждое утро любой житель этих мест начинал с молитвы Всевышнему ниспослать дождь в каньон Малибу…

Алабама метнулся к двери, но у самого порога замер. Он прислушивался и одновременно лихорадочна соображал. Если дом уже горит, то, открыв дверь, он попросту облегчит пламени путь к нему. Если же не откроет, то у него будет какое-то время, чтобы подрумяниться в духовке, в которую вот-вот превратится его фотостудия. Да, выбор у него, в общем-то, был невелик. Правда, Алабаме уже случалось оказываться в горном пожаре, но до сих пор судьба его хранила. Он почему-то вспомнил сейчас, что на пепелище мгновенно прорастали новые побеги кустарников, чтобы с удвоенной силой зализать нанесенные огнем раны…

Алабама осторожно приложил ладонь к внутренней поверхности деревянной двери, отделяющей его от огня. Она пока оставалась холодной. Это вселяло некоторую надежду на спасение. Алабама несколько раз глубоко вздохнул, прочищая легкие, потом, набрав побольше воздуха, рывком отворил дверь и оказался в коридоре. Длинные тонкие языки пламени танцевали на креслах, на столе, на книжных полках. Открывшаяся дверь усилила тягу, и языки пламени потянулись к Алабаме. Ему показалось на секунду, что это огненные змеи хотят его опутать, ужалить. Его обдало нестерпимым жаром. Теперь картина была абсолютно ему ясна. Горел весь дом, снизу доверху, и фотостудия осталась последним его убежищем, куда пока не добрался огонь. Все вокруг дома было освещено ярким багровым светом — горела растительность на сухом ложе каньона. Огонь был повсюду. Скрыться практически было некуда. В ушах усиливалось гудение пламени. Алабама судорожно оглянулся, пытаясь найти выход. Внезапно он вспомнил, что тут рядом на крюке висит большой, бак со льдом, который он приготовил для того, чтобы охладить воду. Он быстро добрался до него. Лед уже практически растаял, превратившись в воду. Это было как раз то, что сейчас нужно. Он смочил полотенце, валявшееся рядом на полу и обвязал им голову. Остатки воды он вылил на себя, на свою одежду. Медленно отступая под напором жара, он пятился обратно в еще не охваченную огнем фотостудию. Но если жар грозил его просто заживо сварить, то стелившийся дым грозил ему удушьем. Алабама снова стал перебирать в уме наиболее действенный путь спасения. Вверху на середине лестничного марша было небольшое стеклянное круглое окошко.