Арман начал объяснять смысл декрета, а я тем временем обдумывал ответ поубедительнее.

— Понятно, — сказал я Арману, когда тот кончил. — Согласно декрету твоего кюре, ты решил помешать Колену вывезти товар из его лавки, поскольку, согласно декрету, лавка его отныне является собственностью прихода.

— Точно, — подтвердил Арман.

— Что ж, друг мой, ты в своем праве, — сказал я. — Ты исполнил свой долг.

Арман удивленно уставился на меня водянистыми глазами, как бы опасаясь подвоха, и захлопал белесыми ресницами.

— Только видишь ли, Арман, — продолжал я, — есть тут одна загвоздка. Дело в том, что в Мальвиле тоже издан декрет. И по этому декрету все имущество, ранее принадлежавшее жителям Мальвиля, принадлежит отныне замку Мальвиль, где бы это имущество ни находилось. Поэтому лавка Колена в Ла‑Роке отныне принадлежит Мальвилю. Надеюсь, ты не станешь это оспаривать, — сурово обратился я к Колену.

— Не стану, — ответил Колен.

— По‑моему, — продолжал я, — это случай особый. Декрет твоего кюре тут неприменим, потому что Колен живет не в Ла‑Роке, а в Мальвиле.

— Может, оно и так, — свысока заметил Арман, — только решать это не мне, а господину кюре.

— Ну что ж, — сказал я, взяв его под руку, чтобы дать ему возможность ретироваться с достоинством, — пойди и передай это от меня Фюльберу, а заодно скажи ему, что мы здесь и что нам уже пора собираться восвояси. А вы, — бросил я через плечо своим друзьям, — продолжайте грузить повозку, впредь до нового распоряжения. Скажу тебе не хвалясь, — доверительным тоном продолжал я, обращаясь снова к Арману, когда мы отошли с ним на несколько шагов, — не будь здесь меня, попал бы ты в хорошенькую переделку. С нашими ребятами вообще шутки плохи, а с Коленом в особенности, это чудо, что он тебе череп не раскроил. Не за то, что ты обозвал его вонючим, это еще полбеды, а вот «малявка»! «Малявку» он не прощает. Но в общем‑то, Арман, — сказал я, с силой сжимая его локоть, — не станут же Мальвиль с Ла‑Роком воевать из‑за кучи металлического лома, который ни на что теперь не пригоден. Допустим даже, Фюльбер не захочет признать за Мальвилем право на лавку Колена, начнется распря, пойдет стрельба — глупо было бы из‑за этого подставлять лоб под пули, верно? Кстати, если вы раздадите вашим людям ружья, которые хранятся в замке, еще неизвестно, против кого они их повернут.

— Не знаю, с чего ты это взял, — проговорил Арман, останавливаясь и глядя на меня. Он даже побелел от страха и злобы.

— А ты оглянись вокруг, дружище. Вы с Коленом на весь город шум подняли. Да оглянись же! Оглянись! На улицах ни души! — Я улыбнулся. — Что‑то непохоже, чтобы твои земляки бросились тебе на выручку, когда трое наших парней собрались намять тебе бока.

Я умолк, чтобы дать ему время проглотить эту пилюлю, и он проглотил ее молча, вместе с моим скрытым ультиматумом.

— Ну ладно, я прощаюсь с тобой, — сказал я. — Надеюсь, ты объяснишь положение дел Фюльберу.

— Погляжу, что можно сделать, — заявил Арман, изо всех сил пытаясь спасти хоть остатки своего самолюбия, еще уцелевшие после схватки с мальвильцами.

Глава XII

Уход Армана оказался как бы сигналом. Из окон снова повысовывались головы. А, мгновение спустя все жители Ла‑Рока высыпали на главную улицу. То ли потому, что кусок хлеба с маслом подкрепил их силы, то ли потому, что бесславное поражение Армана, которое они наблюдали из окон, подняло их дух, так или иначе, поведение ларокезцев изменилось.