В здание Управления вбежала вторая волна агентов, привлеченная криками своих коллег. Спускаться еще на один этаж было теперь очень рискованно и, отбросив план Нестерова, Лев остался на втором этаже. Он мог воспользоваться всего несколькими короткими мгновениями замешательства, пока оперативники не разобьются на группы и не начнут обыскивать здание. Путь на первый этаж был отрезан, и он побежал по коридору, заскочив в туалет, окно которого выходило на заднюю стену здания. Он распахнул створки. Окно располагалось довольно высоко над землей и было очень узким — в него с трудом мог протиснуться человек. Нужно было лезть головой вперед. Выглянув наружу, он не заметил внизу офицеров. От земли его отделяло примерно пять метров. Он протиснулся в окно и повис, зацепившись ногами за подоконник, ища опору для рук. Но взяться было не за что. Надо было прыгать и постараться прикрыть голову руками.

Он ударился о землю ладонями, и подвернувшиеся запястья пронзила острая боль. Лев услышал крик и быстро поднял голову. Из окна верхнего этажа высунулся оперативник, глядя на него. Все, Льва заметили. Не обращая внимания на боль в ушибленных запястьях, он вскочил на ноги и бросился в переулок, где должна была стоять машина. Загремели выстрелы. Прямо над его головой пули выбили кирпичную крошку из стены. Он пригнулся и побежал дальше. Прозвучало еще несколько выстрелов, эхом раскатившихся по переулку. Он завернул за угол и оказался вне досягаемости стрелков.

Автомобиль стоял на месте. Он прыгнул за руль и сунул ключ в замок зажигания. Двигатель закашлялся и смолк. Лев повернул ключ еще раз — пожалуйста! — и на этот раз мотор заработал. Включив передачу, Лев тронул автомобиль с места и прибавил газу, стараясь, чтобы шины предательски не завизжали. Преследующие его оперативники ни в коем случае не должны были увидеть, как он уезжает на машине. Поскольку автомобиль был милицейским, можно было надеяться, что офицеры, заметившие его, решат, что он один из них, и продолжат поиски пешим порядком.

Дорога была пуста. Лев гнал во всю мочь, вцепившись в руль и торопясь побыстрее убраться из города. Машину швыряло из стороны в сторону. Нестеров ошибался: он не сможет доехать на ней до самого Ростова. Во-первых, до него было несколько сотен километров, во-вторых, в баке оставалось совсем мало бензина, а залить его было негде и нечем. И в-третьих, как только оперативники поймут, что он угнал автомобиль, будет отдан приказ блокировать все дороги. Так что он должен был постараться отъехать как можно дальше, а потом бросить машину и затеряться в сельской местности, попытавшись сесть на поезд. Пока они не найдут оставленный автомобиль, у него еще оставались шансы осуществить задуманное.

Выехав на единственную главную дорогу, ведущую из города на запад, Лев прибавил газу, мимоходом глянув в зеркальце заднего вида. Если они намерены тщательно обыскать соседние дома, считая, что он пытается скрыться пешком, тогда у него имеется в запасе около часа. Он поехал еще быстрее, разогнав машину до предела — восьмидесяти километров в час.

Впереди возле припаркованной поперек дороги машины показалась группа людей. Автомобиль был милицейским: засада. Они ничего не упускали из виду. Если дорога на запад перекрыта, значит, и дорога на восток тоже. Они заблокировали весь город. Теперь у него оставалась одна надежда — прорваться через заграждение. Надо набрать скорость и врезаться в машину, стоящую поперек дороги. От удара ее отбросит в сторону. А вот он должен удержать свой автомобиль на дороге. Лишившись машины, они не смогут организовать преследование немедленно. Это отчаянный поступок, но более рассчитывать ему не на что.

Оперативники впереди открыли стрельбу. Пули ударили в радиатор и капот, высекая искры из металлических листов кузова. Еще одна пуля пробила ветровое стекло. Лев пригнулся к рулю. Он больше не видел дороги перед собой. Но автомобиль шел по прямой, и ему оставалось только удерживать его в этом положении.