Кое-кто из взрослых поспешил на улицу — вероятно, чтобы увидеть все своими глазами. Оставшиеся забросали мальчика вопросами.

— На каком холме?

— Сколько там грузовиков?

— Давно ты их видел?

На холме было три грузовика и, соответственно, три пары фар. Мальчик увидел их с огорода своего отца. Они ехали с северной стороны и находились еще в нескольких километрах от деревни. Здесь они будут через пару минут.

Спрятаться в крестьянских домах было негде. У жителей не было ни имущества, ни мебели, достойной упоминания. А искать будут тщательно, в этом можно не сомневаться. Так что любое тайное убежище непременно найдут. Лев знал, что на карту поставлена профессиональная гордость охранников. Раиса взяла его руки в свои:

— Давай убежим! Все равно они сначала начнут обыскивать деревню. Если жители скажут им, что нас здесь не было, мы успеем уйти достаточно далеко, и, может быть, нам удастся спрятаться в холмах. Смотри, уже совсем стемнело.

Но Лев лишь отрицательно покачал головой. Чувствуя, как в животе у него образовался ледяной комок, он вдруг вспомнил Анатолия Бродского. Вот, значит, что тот испытал, когда обернулся и увидел на вершине холма Льва, а потом понял, что сеть смыкается вокруг него. Лев вспомнил, как ветеринар замер на мгновение, глядя на него, будучи не в силах пошевелиться и сознавая, что его все-таки настигли. В тот день он попытался убежать. Но от этих охранников убежать невозможно. Это были отдохнувшие, обученные охоте на людей солдаты, располагающие специальным снаряжением — дальнобойными винтовками, телескопическими прицелами, осветительными ракетами и собаками, способными взять любой подозрительный след.

Лев повернулся к мальчишке, который первым увидел приближающиеся грузовики.

— Мне нужна твоя помощь.

Мальчику было страшно. У него дрожали руки, когда он присел на корточки посреди дороги в почти полной темноте, собирая рассыпанное перед ним зерно. Он уже слышал рев моторов грузовиков и шорох их шин по утрамбованной земле: до них оставалась всего пара сотен метров, и они быстро приближались. Он зажмурился, надеясь, что они увидят его. Но, может, они едут слишком быстро, чтобы успеть затормозить вовремя? Послышался скрежет тормозов. Он открыл глаза и сразу же отвернулся, ослепленный ярким светом мощных фар. Мальчик поднял руки. Грузовики остановились, и бампер головной машины почти уперся в него. Дверца кабины открылась, и солдат окликнул его:

— Какого черта ты там делаешь?

— У меня лопнула сумка.

— Убирайся с дороги!

— Отец убьет меня, если я не соберу все до последнего зернышка.

— Я убью тебя раньше, если ты не уберешься сию же минуту!

Мальчик не знал, на что решиться. Но потом продолжил собирать зерно. Он отчетливо расслышал металлический щелчок: что это, предохранитель? Он еще никогда не видел автомата и потому не знал, как щелкает снимаемый предохранитель. Его охватила паника, но он продолжал поспешно собирать зерно, складывая его в сумку. Не станут же солдаты стрелять в него: ведь он — обычный мальчик, собирающий рассыпавшееся зерно отца. А потом он вдруг вспомнил рассказ незнакомца о том, что детей убивают повсеместно. Может, и эти солдаты такие же. Он подхватил с земли последнюю горсть зернышек, вскочил на ноги и помчался обратно к деревне. Грузовики тоже тронулись с места. Они догоняли его и ревели клаксонами, заставляя бежать еще быстрее. Он слышал, как хохочут солдаты. Еще никогда в жизни он не бегал так быстро.

Лев и Раиса спрятались там, где, как они надеялись, солдаты ни за что не станут их искать — под днищами грузовиков. Пока мальчик отвлекал внимание военных, Лев проскользнул между колесами второго грузовика, а Раиса — третьего. Поскольку никак нельзя было угадать, сколько им предстоит провисеть так, может быть, целый час, Лев обмотал им ладони обрывками своей рубашки, чтобы уменьшить боль.