— Слушай, подруга, ты, как я поняла, теперь-то с голоду не дохнешь? Ну и послала бы давно своего гения!

— Не могу. — В горле саднило, но насчет терпеливости Элис я оказалась права. — Я же объясняла, имидж…

— Да пошел к лешему его имидж! Он ведь просто пользуется тем, что ты до сих пор почему-то его любишь!

Я вздрогнула и вскинула на нее глаза.

— Любишь, любишь! Только не переживай. Но ты правильно сделала, что переспала вчера с Луи.

— Что? Что он наговорил тебе?

— Ничего Луи мне не наговорил. Он в таких делах джентльмен, теперь таких парней мало. А какой он добрый и жалостливый! Клошары так и зовут его: Луи Жалостливый. Они ему все несут, что найдут, — сумки, кошельки, ну, как вчера бабка приволокла твою сумку. Луи обязательно дает им пятерку — десятку из своего кармана. И не потому, что те передают ему все, что услышали от всякой сомнительной публики. Клошары ведь порой оказываются в самых неожиданных местах и подслушивают. Они ему доверяют и вовсе не считают себя «стукачами», потому что имеют дело с честным и хорошим Луи Жалостливым, а вовсе не с каким-то фараоном-поганцем…

— Боже мой, Элис! Какие еще клошары!?

— Ну, так к слову пришлось, — замялась она. — Да чего ты стесняешься? Ну было вчера вечером с Луи, ну и хорошо! Он серьезный, надежный парень! И Мелани умница! Думаешь, у Луи до тебя не было девушек? Были!

— И Мелани каждую называла «мамой»?

— Н-нет… Она тебя так назвала? — У Элис вдруг радостно вспыхнули глаза. — Правда?

Я кивнула.

— Элис, я просто ума не приложу, как ей объяснить, что это не так. Да теперь еще эта вся история со свадебным фото…

— Ничего объяснять не нужно! Что же ты, подруга, сразу-то не сказала! Это ведь самое главное! Ты теперь больше ни в чем не сомневайся! Не кори себя, что с ним переспала!

— Да не спала я с ним! — громко прошептала я, вскочила и затрясла перед ее носом руками, чувствуя, как к моим глазам в который раз подступают слезы. — Понимаешь, не спала! Да, мы поцеловались, когда он принес сумку, если тебе так интересно. Потом я поговорила по телефону с Нестором, он рассказал про шантажиста, и Луи ушел! Слышишь, ушел! А спала я вчера с Нестором! И он за все эти годы впервые сказал, что любит меня!

— Сядь! — строго сказала Элис. — Выпей воды и сядь. — И уже мягче добавила: — Хорошо хоть, что у тебя хватило ума не орать об этом на весь дом.

Отвернувшись от нее, я села на стул, не осмеливаясь ни вытереть глаза, ни шмыгнуть носом.

— Ого, подруга! Спать-то мне осталось три часа! — Элис постучала по циферблату своих часов. — Давай-ка ложиться.

— Но… Разве тебя не ждут дома?

— Мои знают, что я ночую с Мелани, потому что Луи ранен. Вот и все. Я же не знала, что она назначит тебя «мамой».

— При чем здесь «мама»? Ты что, могла подумать, что я способна бросить ребенка одного?

Она пристально посмотрела на меня и сказала:

— Как удачно, подруга, что ты уже приготовила постель. Уберешь со стола? Я пойду умываться. Тебе ведь не обязательно завтра в шесть вставать?

Когда, почистив зубы новой щеткой и кое-как прополоснув под краном белье, я в свою очередь вышла из ванной, комнату освещал только ночник. Элис спала, свернувшись у стенки клубком, ее волосы были аккуратно заплетены в косу — такая толстенькая змеюшка поверх одеяла.

Бред, подумала я, залезла в постель, выключила свет и опустила голову на подушку.