— Можешь называть меня просто Нестор. — Он сидел, облокотясь на подушки, и сосредоточенно смотрел в пространство. Он был там, как сказала бы Мелани…

Я открыла бутылочки с соком, предусмотрительно купленные в достаточном количестве, вставила в них трубочки и протянула обоим. Мелани кивнула, поблагодарив точно таким же взглядом оттуда, и с соком вернулась туда же — в сказочно прекрасную шекспировскую «легенду про любовь». Взгляд же Нестора, когда он неуклюже двумя руками забирал у меня бутылочку, вновь стал земным и лукавым. Интересно, заметил он состояние Мелани? — подумала я.

— Спасибо, мамочка! — многозначительно прошептал он. — Кажется, я…

— Я вам помогу, Нестор, — сказала Мелани, придерживая его бутылочку одной рукой. — Так удобно?

— Исключительно, — ответил Нестор.

Я так и не поняла, что ему показалось, потому что сейчас у Мелани был вполне нормальный взгляд сочувствующего ребенка. К тому же сейчас меня больше беспокоило другое: после кровавых поединков приближалась откровенная сцена. Слов нет, с художественной точки зрения она безупречна, но ведь Мелани всего десять лет!

— Бабушка показывала тебе фильм до конца? — уточнил Нестор, вероятно исходя из тех же самых соображений.

— Нет, Нестор, она мне рассказывала про Ромео и Джульетту. У нас с бабушкой не было видео. Я потом у папы в кассетах нашла этот фильм. У бабушки была большая книга Шекспира с картинками. Правда, они были черно-белые, а я была маленькая и хотела раскрасить. Бабушка не разрешила, я даже обиделась тогда. Но теперь я понимаю, что это гравюры, и они лучше, когда не цветные. Это японские гравюры в красках, а старинные европейские — черно-белые.

— Она так хорошо разбирается в искусстве? — Нестор удивленно посмотрел на меня. — Шекспир, гравюры!

— Ты бы видел, как она рисует! Мелани, может быть, ты нарисуешь что-нибудь для Нестора, а фильм досмотрим в другой раз? — обрадовалась я возможности выключить видео.

— Конечно, мамочка! Только давай посмотрим еще немножко. До священника! Я все равно никогда дальше не смотрю, там все неправильно!

— То есть как «неправильно»? — заинтересовался Нестор. — Ну-ка, Надин, останови кино, пусть нам Мелани объяснит, что же тут неправильного?

Я нажала на «стоп», радуясь, как вовремя это произошло — еще несколько кадров, и легендарные любовники оказались бы в постели.

— Вы такие смешные, — фыркнула Мелани. — Думаете, я не поняла, почему вы не хотите смотреть со мной до конца? Да я же почти такая, как она! Мне десять, а Джульетте — тринадцать! Три года — разве это большая разница?

— Да мы не о том, деточка, — кашлянув, протянул Нестор. — Нам интересно, что неправильно у Шекспира?

— У Шекспира все правильно, неправильно в фильме. В фильме Джульетта должна была сказать священнику, что она беременна. Мамочка, у тебя есть ручка или карандаш? Можно рисовать на этой бумаге? — Она показала на больничный блокнот, прикрепленный к кровати.

— Можно, — оторопело произнес Нестор. — Но с чего ты взяла, что она… э-э-э… что она ждет ребенка?

— Они ведь с Ромео занимались любовью! В кино, а не у Шекспира! У Шекспира про это нигде не сказано. Знаете, я нарочно взяла в библиотеке пьесу и прочитала после того, как посмотрела фильм. Вот и получилась ерунда! Они занимались любовью, значит, у них должен был родиться ребенок, а когда женщина ждет ребенка, ей нельзя пить лекарств! Неужели непонятно? И священнику она должна была это сказать.