– Не понимаю, чего Костров всполошился, – заныла Нина. – Кто помер-то? Одна – сексуальная развратница, вторая – истеричка, третья – обжора! Вы бы еще мужика вспомнили… ну, этого… как его… озабоченного. Тоже ботинки бросил.

– Тапки откинул, – хихикнула Татьяна.

– Замолчите все! – скомандовала Олеся. – Велено сделать тотальную дезинфекцию, приедет целая команда. Все! Уходите!

– Прямо сейчас? – ахнула Нина.

– Да, – рявкнула Олеся. – Вадим велел немедленно салон закрыть. Завтра не приходите.

– А запись? – закричала Нина. – У меня клиенты!

– Всех отменила! – объяснила заведующая. – Еще вопросы есть? Татьяна, что тут делаешь?

– Вы на меня рассердились, что не записала женщину, – спокойно ответила девушка, – а я впервые о ней слышу. Не работала в прошлом году еще, когда она записывалась. Или не у нас записывалась, или просто зашла и наврала, чтобы на маникюр попасть. У меня сейчас никого. Пришла попросить у Нины совета… Кстати, где клиентка?

– Она одеваться пошла за ширму, – объяснила Нина.

Стало тихо, потом раздался тихий голос Олеси:

– Госпожа Соколова, вы здесь?

Я быстро открыла сумку, вытащила из нее наушники, воткнула их в уши и начала рыться в телефоне. Ширма слегка подвинулась, показалась голова Нины, она зашевелила губами. Я быстро вытащила одну затычку.

– Долго одеваюсь? Простите, не слышала вас.

– Нет, нет, – улыбнулась мастер, – не торопитесь. Подумала, вдруг вам плохо стало. Окликала несколько раз – вы не отвечали.

Я засмеялась.

– Использую каждую свободную минуту, чтобы слушать лекции по питанию. Пользуюсь наушниками, а сквозь них ни один посторонний звук не проникает.

– Отдыхайте сколько угодно, – кивнула Нина и пропала из виду.

Через секунду послышался шепот, звук быстрых шагов, а когда я вышла из-за ширмы, в кабинете не осталось никого, кроме мастера.

Глава двенадцатая

– Как вам авторский маникюр? – осведомилась Нина.

Я растопырила пальцы, впервые внимательно посмотрела на них и поняла, о каком состоянии человека свидетельствует выражение «в зобу дыханье сперло». До этого я не знала, где у меня расположен зоб, а сейчас горло словно перетянуло ремнем и язык не хотел шевелиться.

– Нравится? – поинтересовалась Нина. – Я изо всех сил старалась, хотела вам угодить.

Вы способны сказать правду человеку, который искренне считает, что сумел сделать клиентку прекрасной? У вас хватит окаянства честно ответить ему: «Да я такую жуть видеть не хочу, немедленно удалите красотищу»?

– М-м-м, – пробормотала я, – слов прямо нет!

И ведь не соврала – мой лексический запас ограничен, его не хватает на то, чтобы описать свои пальцы. Еще утром у меня были аккуратные, короткие ногти овальной формы, покрытые светло-розовым лаком.