— Да, о чем? — я все еще не могла налюбоваться на вышивку.

— Я сейчас ищу место работы. Может быть, вы знаете, кому нужна горничная или служанка? Я могу стирать, готовить, убирать… Мало ли…

Я подняла удивленный взгляд на женщину. А она тут же кинулась оправдываться.

— Вы не подумайте, я работала уже горничной у лорда Шанте. Однако, когда с Анни случилась такая беда, была вынуждена оставить место. А лорд Шанте не может меня взять сейчас обратно, на мое место уже пригласили девушку.

Она говорила и говорила, а у меня в голове с каждым ее словом щелкал какой-то счетчик. Готовка, уборка и, что самое главное, стирка. Это занимает много времени и сил. Людей у нас столько, что офигеть можно.

А раз Миль ищет работу…

— Сколько вы привыкли получать за свою работу? — по-деловому поинтересовалась я у женщины, которая уже места не могла себе найти от моего молчания.

— Пять серебряных в месяц, — прошептала женщина.

Всего-то? Да за такой объем работы…

— А как вы смотрите на пятнадцать серебряных в месяц? — спросила я. — Но при этом дом будет очень большим, жильцов тоже много. Плюс есть дети, которых нужно отводить и забирать из школы…

— Я согласна! — не дав договорить, выдохнула Миль, ошарашенно глядя на меня. — Вы знаете, кому я могу пригодиться?

— О, знаю, — улыбнулась я. — Мне. Жду вас завтра утром, Миль. Добро пожаловать на новую работу.

Анни охнула, прижав ладони ко рту:

— Ярослава, вы наше спасение.

— О, Анни, поверь, если твоя мама поможет с домашним бытом, это она будет моей спасительницей.

Миль прослезилась. Она пыталась скрыть этот факт, слишком быстро моргая, но все равно было заметно. Она пообещала, что нагрянет прямо с утра, чуть ли не на рассвете. Генри за всем этим наблюдал со стороны, даже не скрывая любопытства. А когда Миль с Анни наконец ушли, законник у меня поинтересовался:

— Это тебе сейчас боги послали удачу после нашего похода в палату, что ли?

— Кто знает, — пожала я плечами, а потом продемонстрировала мужчине носовой платок. — Но я хочу верить, что удачу принес мне этот феникс.

Генри хмыкнул:

— За что они тебя благодарить-то приходили? Такое чувство, что ты им жизнь спасла.

— Просто нарисовала портрет, — отмахнулась я. — Дешевле, чем обычно.

А сама задумалась, вспоминая те чувства, которые испытывала, как рисовала Анни… Меня вело вдохновение. Оно горело на кончиках пальцев, я даже ни разу не взглянула на нее, рисуя портрет.

Пребывала в каком-то трансе.

Что-то похожее я уже испытывала… В родном мире, когда изображала этот дом. А потом… потом оказалась в нем, стоило только закончить картину!

Я резко остановилась, осененная догадкой.

Странное чувство при рисовании, после которого происходит что-то необъяснимое. Боль от иглы инквизиторов. Может ли это быть совпадением? Или… да нет! Какие глупости!

— Яра, ты идешь? — Генри выдернул меня из этих странных мыслей, открывая дверь в дом.

— Яра, это ты? — послышался голос Лайна. — Тебе тут какое-то письмо!

— Письмо? — Мы с законником переглянулись. И я, отбросив все странные мысли, поспешила в дом.

Кто вообще мне может писать?!

Лайн отдал белоснежный конверт, покрытый золотыми вензелями, и сообщил, что, принесший его посыльный сбежал.

— Что это? — Генри застыл рядом, заинтересованный происходящим.

Я разорвала бумагу и вытащила плотный картон, тисненный опять-таки золотом.