Слушала краем уха, ждала знака от помощника Келды. И он не заставил себя ждать. Уже минут через десять я увидела, как он кивнул, перехватив мой взгляд. На сцене разворачивалось целое представление, общий смысл которого от меня пока ускользал. Я, не боясь, что мое семейство заметит пропажу, тихо встала и направилась к Линну.

Темнота в зале скрывала, потому я почти спокойно дошла до неприметной двери, у которой меня поджидал помощник Келды.

Он без лишних слов и вопросов, нырнул в темноту «служебных помещений», я последовала за ним. Уже через пару минут с риском сломать обе ноги я оказалась у заднего входа в театр.

— Я с тобой, — сообщил Линн. — Хозяйка сказала, что может понадобиться моя помощь.

Видимо, Келда все же не смогла побороть любопытство. Решив не задавать лишних вопросов, она поступила еще проще — отправила со мной соглядатая. Насколько для меня это опасно? В целом не особо. С помощником я справлюсь быстрее.

— Если нас поймают, штраф будем платить пополам, — предупредила я. — Тридцать золотых.

Линн даже бровью не повел. Лишь сухо, но уверенно ответил:

— Не поймают.

Ух-х, паренек. Ты просто не знаешь, куда мы идем!

От театральных подмостков до дома градомистра идти от силы минут пять. Еще пару на то, чтобы удостовериться, что рядом нет лишних глаз.

— У нас десять минут, — произнес Линн, когда я притормозила у одной из стен. Может, он и не подозревал, что именно я планирую, но точно понимал, что выбрала нужное место. — Потом обход.

Я заранее прикинула, что совершить задуманное на главной площади невозможно. А вот в сравнительно тихом переулке…

Приподняв подол длинной юбки, вытащила из высокого сапога свернутый в трубочку лист. Прикинув, сколько времени уйдет на полноценный рисунок, я решила вопрос кардинально — заранее подготовила трафарет.

Всучив лист Линну, сняла примотанную резинками склянку с красками трех цветов с бедра. Оттуда же вытащила и кисть. Чувствовала себя в этот момент как заправская шпионка. Или Бэнкси… Интересно, а что он чувствовал, когда оставлял свой след в истории современной культуры?

Лично у меня теплилось единственное желание: стать паровозиком, который из пункта «А» добрался до пункта «Б» без лишних проблем. Линн довольно быстро сообразил, что трафарет надо прислонить к стене — и потому еще через минуту я уже заполняла пустоты краской.

— Хм-м, а ведь это и для афиш можно использовать, — пробормотал Линн, придерживая края листа.

— На штрафах разоритесь, — пробормотала я.

«Манифест Уильяму Мэйсону!» — значилось сверху. Снизу уже отпечатался рисунок. Не верх социально-политических обличений, но за столь короткий срок придумать качественную сатиру и исполнить ее в трафарете не было возможности.

Огромный осьминог с седлом тянулся к разбегающимся в разные стороны людям, забирая у них пухлые мешочки с деньгами. В седле сидела вполне угадываемая тучная фигура Мэйсона — это я еще польстила нашему градомистру! — с повязкой, прикрывающей глаза.

Снизу еще одна фраза: «Уильям Мэйсон, проверьте работу службы опеки!»

Фух… Слишком дерзко и даже сумасбродно, но душа настойчиво требовала свершений.

— Поторопись, — скомандовал Линн. Трафаретную бумагу он разорвал и сжал в несколько комков.

Вернув кисти и краску на положенное место, я направилась к Лисьей улице. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание участилось. Что я, черт возьми, только что наделала?! Совершила проступок, грозящий штрафом в тридцать золотых? Или же просто отвела душу? Если мои расчеты верны, уже завтра с утра градомистру донесут об этой дерзости — но станет ли он хоть что-то предпринимать?

Если по-хорошему, ему придется.