Мы так и замерли: на пунцовом клеверном ковре привольно паслись наши телята. И подпаски не проявляли никакого беспокойства — Вовка лениво забавлялся с Ураганом, Митька лежал на земле и высасывал из клеверных головок сладкий сок.

— Ты что? — подбежал к нему Андрей. — Не видишь, куда телята забрались? Клевером обжираются…

— Надо же им подзаправиться, — благодушно отозвался Митька, выбирая из охапки клевера самые крупные головки и протягивая их Андрею. — Сам знаешь, клевер — лучший витаминный корм. Пососи вот — прямо чай с мёдом.

— Так, голова садова, — принялся убеждать его Андрей, — это же колхозный клевер! Его нарочно сеяли, на сено, на корм зимой. А может, даже на семена оставят. А вы его с Вовкой травите.

— Эко дело — клевер, посевы. Не убудет их. Посевов тут вон сколько — море разливанное. Запахали всё, засеяли, никакого раздолья телятам…

— Слушай, Митька, — оборвал его Андрей. — Ты это брось своё «эко дело»… Скажи прямо: будешь телят выгонять или нет?

— А чего спешить, — отмахнулся Митька.

— Пусть покормятся, пусть пожируют, — поддержал его Вовка.

— Да вы что?! Нарочно всё это придумали? Заодно действуете? Тогда мы сейчас деда Авдея позовём.

— Дозовешься его, — засмеялся Митька.

— Ах, так! — взорвался Андрей. — Тогда мы сами… — И решительно махнул мне рукой: — Чего болты болтать… Погнали телят!

Он нагнулся, схватил рукоятку распущенного Митькиного кнута, отбежал в сторону, энергично выкинул вперёд правую руку — и залоснившийся от сухих трав кнут грозно щёлкнул над головами телят.

— А ну, мокрогубые! Пошли! Геть, геть! Ураган, давай!

Почувствовав в Андрее хозяина, собака не заставила себя ждать и с хриплым лаем кинулась выгонять телят с клеверного поля.

Митька бросился было к Андрею, чтобы отобрать кнут, но тот извивался у него в руках, со свистом рассекал воздух, оглушительно стрелял, и подойти к Андрею было невозможно.

Я тоже распустил свой кнут и начал помогать приятелю.

После такого натиска телята довольно быстро оставили клеверную делянку, перешли дорогу и скрылись в перелесках.

— Ну и силён ты! — фыркнул Митька, подходя к Андрею и отбирая у него кнут. — И откуда только взялся такой?

— Из колхоза, вестимо, — отшутился Андрей.

— А ты видал, как солнышко траву подсушило? — принялся объяснять Митька. — Телята вроде как на голодном пайке остались. А их сейчас кормить до отвала надо. С нас ведь какой спрос в первую очередь? Чтоб привесы росли, мясо с жирком нагуливалось.

— Так по-честному пасти надо… Как вон дядя Павел из Владычина. А нашим привесам грош цена. Хуже воровства такое пасево.

— Ну ты… ещё чего скажешь! — Митька растерянно замахал руками. — Кто ж из пастухов посевов не прихватывает?

— А ты всё же доложи деду, как колхозные посевы травишь, — посоветовал Андрей. — Или нам с Петькой сказать?

— Давай, давай, — ухмыльнулся Митька. — Просветите деда.

Но «просветить» деда мы не успели.

К вечеру он заявился в лагерь хмельной, весёленький, оживлённый, с туго набитым рюкзаком за плечами и с корзиной в руке.

— Ну, помощники мои, пастушата верные, радуйтесь и веселитесь! Пришло времечко и нам попраздновать.

И он принялся извлекать из корзины угощение: кружки колбасы, сыр со слезой, сдобные булки, консервы «Мелкий частик» и несколько бутылок фруктовой воды.