Он встал со смущенным видом:

— Вы не голодны? Мы собирались ужинать.

— Спасибо, — сказала она. — Я ела сандвичи с сыром, с американским сыром, — подчеркнула она слегка вызывающим тоном.

— А где вы будете спать этой ночью? — спросил он. Мария расхохоталась:

— Я не буду спать: я выпила десять чашек кофе.

— Но где вы проведете ночь?

— Вы ведь меня пригласили, не так ли? — Она взглянула на меня. — Разумеется, если я соглашусь, другим женщинам в доме не место.

— Беда в том, что здесь есть другая женщина, — сказал Льюис.

— Надо выставить ее вон, — заявила Мария.

— Это трудно, — весело отозвался Льюис.

Сначала мне захотелось рассмеяться: Мария сбежала из сумасшедшего дома, это должно было броситься мне в глаза, как только она открыла рот. Но потом моя слепота ужаснула меня. До чего же я уязвима, если увидела в этой фантазерке соперницу! А через два дня я уеду, оставив Льюиса своре женщин, которым позволено его любить. Эта мысль была мне нестерпима.

— Я десять лет его не видела, — повелительным тоном обратилась ко мне Мария. — Отдайте мне его на эту ночь и можете располагать им всю оставшуюся жизнь. Разве это не справедливо?

Я не ответила, и она повернулась к Льюису:

— Если я уйду отсюда, то никогда не вернусь, а если уйду завтра, то выйду замуж за другого.

— Но Анна здесь у себя дома, — возразил Льюис. — Мы женаты.

— Ах! — Лицо Марии застыло. — Извините меня. Я не знала. — Она схватила бутылку кьянти и жадно стала пить из горлышка. — Дайте мне бритву.

Мы обменялись с Льюисом беспокойным взглядом, и Льюис сказал:

— У меня нет бритвы.

— Как же так! — Она встала и шагнула к раковине. — Это лезвие мне вполне подойдет. Вы позволите? — с насмешливым видом спросила меня она, усаживаясь и широко раздвинув колени; с исступленным старанием она принялась брить ноги. — Так будет лучше, гораздо лучше. — Она снова поднялась и, встав перед зеркалом, одну за другой побрила себе подмышки. — Теперь совсем другое дело, — заявила она, потягиваясь перед зеркалом со сладострастной улыбкой. — Так вот! Завтра я выйду замуж за доктора. Почему бы мне не выйти замуж за негра, если я работаю как негр?

— Мария, уже поздно, — сказал Льюис. — Я отведу вас в гостиницу, где вы спокойно сможете отдохнуть.

— Я не хочу отдыхать. — Она сердито смотрела на него. — Зачем вы настаивали, чтобы я вошла? Я не люблю, когда надо мной насмехаются. — Ее кулак взметнулся, остановившись у самого лица Льюиса. — Это самая гнусная штука, какую со мной сыграли в этой жизни. Как подумаю обо всем, что я из-за вас вынесла, — добавила она, показывая на свои синяки.

— Пошли, уже поздно, — спокойно повторил Льюис. Взгляд Марии остановился на раковине.

— Хорошо. Я пойду. Но сначала согрейте воды, я помою посуду, терпеть не могу грязи.

— Горячая вода есть, — покорно сказал Льюис.

Схватив чайник, Мария с безмолвной торопливостью принялась мыть посуду; закончив, она вытерла руки о халат.

— Все в порядке. Я оставляю вас с вашей женой.

— Я провожу вас, — сказал Льюис. Он незаметно подал мне знак, в то время как она, не взглянув на меня, направилась к двери.

Накрыв на стол, я закурила сигарету. Теперь уже никаких отсрочек, с минуты на минуту Льюис вернется и я поговорю с ним. Однако слова, которые я пережевывала с самого утра, показались мне вдруг лишенными всякого смысла. Между тем Робер, Надин, моя работа, Париж — все это было правдой и одного дня недостаточно, чтобы она превратилась в обман.

Льюис прошел в кухню и тщательно запер дверь.