Анри умолк; о первых своих годах в Париже ему было что рассказать, но он не знал, что выбрать из множества разных вещей.

— «Вандреди», это же левое издание, — заметила Мари-Анж. — У тебя тогда уже были левые взгляды?

— У меня главным образом вызывали отвращение правые взгляды.

— Почему же? Анри задумался.

— В двадцать лет я был честолюбив и потому стал демократом. Хотел быть первым, но первым среди равных. Если соревнование фальсифицировано с самого начала, ставка теряла всякую ценность.

Мари-Анж царапала что-то в блокноте; вид у нее был не слишком умный. Анри искал доступные слова. «Между шимпанзе и последним из людей гораздо больше разницы, чем между этим человеком и Эйнштейном! Сознание, которое свидетельствует само за себя, это абсолют». Он собирался открыть рот, но Мари-Анж опередила его:

— Расскажи мне о своих первых шагах.

— Каких именно?

— О твоих первых шагах в литературе.

— Я всегда более или менее пописывал.

— Сколько тебе было, когда появилось «Злосчастье»?

— Двадцать пять.

— Тебя выдвинул Дюбрей?

— Он мне очень помог.

— Как ты с ним познакомился?

— Послали взять у него интервью, а он сам заставил меня говорить, сказал, чтобы я пришел к нему еще, и я пришел...

— Приведи какие-нибудь подробности, — жалобным голосом попросила Мари-Анж. — Ты очень плохо рассказываешь. — Она посмотрела ему в глаза. — О чем вы говорите, когда бываете вместе?

Он пожал плечами.

— Обо всем и ни о чем, как другие.

— Он побуждал тебя писать?

— Да. И когда я закончил «Злосчастье», он дал почитать роман Мовану{46}, который тут же принял его...

— Книга принесла тебе большой успех?

— Довольно широкую популярность. Знаешь, до чего забавно...

— Да, расскажи мне что-нибудь забавное! — сказала она, заинтересовавшись. Анри ответил, подумав:

— Забавно вот что: поначалу тебя одолевают мечты о громкой славе, но потом довольствуешься и первым малым успехом...

Мари-Анж вздохнула.

— Названия других твоих книг и даты у меня есть. Тебя мобилизовали?

— В пехоту по второму призывному контингенту. Я не собирался становиться офицером. Был ранен девятого мая в Мон-Дьё, возле Вузье, эвакуирован в Монтелимар; в Париж вернулся в сентябре.

— Чем именно ты занимался в Сопротивлении?

— В тысяча девятьсот сорок первом году мы с Люком основали «Эспуар».

— Но у тебя были и другие обязанности?

— Это неинтересно, оставь.

— Ладно. Твоя последняя книга, когда в точности ты ее написал?

— Между сорок первым и сорок третьим.

— Ты уже начал что-нибудь другое?

— Нет, но скоро начну.

— Что? Роман?

— Роман, но пока все еще очень неопределенно.

— Я слышала разговоры о каком-то журнале?

— Да, вместе с Дюбреем я займусь ежемесячником, который выйдет у Мована и будет называться «Вижиланс».

— Что это за политическая партия, которую создает сейчас Дюбрей?

— Объяснять было бы долго.

— Но все-таки?

— Спроси лучше у него.

— К нему не подберешься. — Мари-Анж вздохнула: — Какие вы странные. Если бы я была знаменитой, я все время раздавала бы интервью.

— В таком случае у тебя не оставалось бы времени что-либо делать и ты никогда не стала бы знаменитой.