|
Видите ли, я верю, что моя клиентка является носителем воплощения индейского шамана. Я считаю, что ее опухоль является эмбрионом этого краснокожего. Вы слышали о подобном, не так ли? Что шаманы пили пылающее масло, чтобы возродиться в прошлом или в будущем. На этот раз тишина была дольше. Наконец, Сноу заговорил: — Говорите ли вы серьезно, мистер… — Эрскин. — Мистер Эрскин, отдаете ли вы себе отчет в том, что вы твердите? Вы заявляете, что сегодня в Нью-Йорке живет кто-то, кто носит в себе возрожденного шамана? — Именно так, извините. — Разве это не шутка? Вы хотите меня надуть? Знаете, студенты любят таким образом издеваться. — Я отдаю себе отчет в этом. Но если вы посвятите мне полчаса разговора, то я надеюсь убедить вас, что я не шучу. Если же вы хотите проверить меня, то прошу вас позвонить доктору Хьюзу в госпиталь Сестер Иерусалимских. Мы действуем по его разрешению и согласию. — Мы? — Я и пара друзей. Один из них медиум. Я почти слышал, как на другом конце телефонного провода работает мозг доктора Сноу. Амелия и Мак-Артур нервно всматривались в меня, когда я напряженно ждал ответа. — Согласен, — сказал он наконец. — Думаю, что вы захотели бы увидеть меня еще сегодня? — Как можно скорее, доктор. Знаю, что это хлопоты, но девушка умирает. — Это не хлопоты. Кстати, сегодня ко мне приезжает сестра моей жены, и чем меньше я ее буду видеть, тем лучше. Приезжайте тогда, когда вам это будет удобнее. — Спасибо, доктор Сноу. Я повесил трубку. Это было так просто. Меня всегда удивляет, как быстро и легко принимают люди на веру то, что неестественно и магично, как только им под нос подсунешь доказательства. Доктор Сноу наверняка сотни раз перечитывал о реинкарнации шаманов, не веря, чтобы подобное было возможно. Но как только кто-то ему скажет, что что-то такое случилось на самом деле, то он тут же готов в это полностью верить. Как бы там ни было, я взял ключи от машины и надел свой плащ в «елочку». — Кто едет в Олбени? — спросил я. Амелия и Мак-Артур встали по стойке «смирно», готовые к дороге. — Мне чертовски глупо признаться, — заявил Мак-Артур, — но это значительно более интересно, чем продавать медные таблички. Небольшой низкий кирпичный домик, в котором жил доктор Сноу, стоял в пригороде Олбени. Его окружали темные, траурные кипарисы, а в его окнах висели желтые занавески. Пока мы ехали по лужам из грязи и льда, небо приобрело мрачную, стальную боевую окраску. С северо-востока свистел резкий, неприятный ветер. Вокруг же царила удивительная тишина, как в классе, ожидающем учителя, пробуждающего страх. Мы стояли перед порогом, растирая замерзшие руки, и нажимали кнопку звонка. Мы слышали его звук в глубине старого дома. Двери открылись, и мы увидели Сноу. Он был высок и немного сутул, с седыми волосами и очками в золотой оправе. На нем была коричневая шерстяная тужурка с набитыми карманами и полосатые тапочки. — Мистер Эрскин? — спросил он. — Лучше быстрее зайти внутрь. Мы прошли в темный холл. Сильно пахло лавандовой эмульсией для чистки, а в углу медленно тикали шкаф-часы. Мы сняли одежду и доктор Сноу провел нас в холодны салон. Везде на стенах висели ужасающие индейские маски, контрастирующие с чисто английской деликатностью чучел птиц в стеклянных коробках и выблекшими маленькими литографиями. — Садитесь, — пригласил Сноу. — Было бы хорошо, если бы вы объяснили мне все это дело. Жена сейчас подаст кофе. Увы, в этом доме не пьют ничего более крепкого. Мак-Артур скривился. В автомобиле осталась фляжка бурбона, но он был достаточно хорошо воспитан, чтобы не спросить, может ли он за ней сходить. |
