– Я решил, что лучше мне будет зайти, чем писать письмо, потому что мы соседи, – сказал он и протянул мне визитку, на которой было напечатано:

АДРИАН ПЛЕДЖЕР‑БРАУН

КОРПУС КРИСТИ[73]

Значит, вот он какой – оксфордец необычной квалификации.

– Садитесь, – предложил я. – Итак, вы генеалогии выстраиваете?

– Естественно, – выдохнул он. – То есть я в точности знаю, как это делается. То есть я исследовал десятки родословных, которые уже были выстроены, и не сомневаюсь, что смог бы сделать это сам, если бы мне доверили такое задание. Я хорошо осведомлен в исследованиях такого, понимаете, рода и мог бы вести их с большой вероятностью успеха. Понимаете ли, я знаю, где искать. А это – всё. Почти всё.

Он улыбнулся такой девической улыбкой, а его глаза так скромно заморгали за смешными стеклами, что я почувствовал искушение быть с ним помягче. Но это было совсем не в духе Парджеттера. Берегитесь свидетеля, который вам симпатичен, говорил он. Любой ценой подавляйте личный отклик, а если не удается, то проявите другую крайность – будьте со свидетелем жестоки. Если бы Огилви помнил об этом во время процесса «Криппс‑Армстронг против Клаттербоса и Дадли» в 1884 году, он бы выиграл дело, но он позволил себе сочувствие к Клаттербосу, который плохо владел английским. Это знаменитый пример. Поэтому я прыгнул на Пледжера‑Брауна и принялся рвать его в клочья.

– Прав ли я, предполагая, что прежде вы никогда не выстраивали генеалогическое древо своими собственными силами?

– Это было бы не совсем верно… хотя да, можно сказать и так.

– Можно или нельзя сказать – это, простите, не ваше дело. Я задал простой вопрос и хочу услышать простой ответ. Это ваша первая работа?

– Мой первый профессиональный опыт? В качестве самостоятельного исследователя? Если хотите поставить вопрос таким образом, то ответ, по‑видимому, должен быть «да».

– Ага! Одним словом, вы новичок.

– Господи, конечно же нет. Понимаете, я имею обширные познания и о предмете, и о методе.

– Но раньше вы никогда не делали подобную работу. За плату. Да или нет?

– Если быть абсолютно искренним, то – да. То есть нет.

– В объявлении сказано, что у вас «необычная квалификация». Скажите, пожалуйста, мистер, – взгляд на визитную карточку, – Пледжер‑Браун, в чем именно заключается ваша необычная квалификация?

– Я крестный сын Подвязки.

– Крестный сын кого?

– Подвязки.

– Не понимаю.

– Вполне возможно. Но именно поэтому я вам и нужен. Ведь люди, которые хотят выстроить генеалогию и установить происхождение, обычно не знают таких вещей. В особенности американцы. Я хочу сказать, что мой крестный отец – герольдмейстер Подвязки.

– Это что еще такое?

– Он руководитель геральдической коллегии. Если удача будет сопутствовать мне, я надеюсь тоже стать членом коллегии. Но, понимаете, я ведь должен с чего‑то начать.

–»С чего‑то»? Что вы имеете в виду, а? Я для вас что, нижняя ступенька в карьере? Пробный камень, чтобы вы набили руку, так, что ли?

– Боже мой, конечно нет. Но я должен проделать самостоятельную работу, прежде чем смогу надеяться получить официальное назначение, правда?

– Откуда мне знать, что вы должны? Что до меня, то я хочу знать, есть ли хоть малый шанс, что вы надлежащим образом сделаете работу, которая меня интересует?

– Я думаю, мистер Стонтон, никто для вас не сделает эту работу, если вы будете продолжать в таком тоне…

– В таком тоне? В таком тоне? Я вас не понимаю.