Я все понимал. Я думал об отце.

– Признаюсь, что сунулся не в свое дело, – сказал Адриан и покраснел до корней волос. – В Подвязке мне б устроили выволочку, если бы узнали, как я баловался с красками. Но ведь в конечном счете это мой первый самостоятельный поиск, и соблазн был слишком велик. А потому прошу тебя как друга принять от меня этот пустячок – «анитергиум».

Он вручил мне что‑то вроде маленького тубуса, и, сняв металлическую крышечку с одного конца, внутри я обнаружил свиток. Развернул его на столе, где медицинская шарлотка уступила место чему‑то вроде кофе (фирменное блюдо а‑ля Борджа[82]), и увидел герб.

– Это довольно грубая вещица, и в Геральдической коллегии меня подняли бы на смех, но удержаться я не мог, – проговорил он. – Описание на нашем жаргоне звучит так: «Красный в волнистой кайме, или Ангел Благовещения с трехмачтовым парусником в правой руке и яблоком в левой». Иными словами, вот тебе Мэри – Ангелочек с кораблем, отбывающим в Канаду, и старым добрым яблоком «глостер», из каких готовят сидр, на красном фоне с извивающейся золотистой каймой по краю щита. Извини за волнистую кайму – она означает незаконнорожденность, но об этом необязательно всем рассказывать. Теперь нашлемник: «лис на задних лапах анфас, в пасти сахарный тростник, всё в естественном цвете». Это символика деревеньки Стонтон, но слегка изменённая для твоих нужд, а сахарный тростник указывает на источник вашего состояния – в хорошей геральдике такое не редкость. Девиз – «De forte egressa est dulced», или «Из сильного вышло сладкое», – это из Книги Судей, точнее и не скажешь.[83] И посмотри‑ка сюда – лису я нарисовал довольно‑таки вызывающий половой орган. Намек на то, что в этой сфере твой отец достиг известных вершин. Ну как тебе, нравится?

– Как ты это назвал? – спросил я. – Что за пустячок?

–»Анитергиум», – отозвался Адриан. – Это один из среднелатинских терминов, которые я иногда употребляю в шутку. Означает «пустяк», «набросок», «что‑то нестоящее». А вообще‑то монахи так называли испорченные листы рукописей, которыми подтирали задницы.

Не хотелось огорчать его, но Парджеттер учил, что неприятные вещи нужно излагать как можно короче.

– Это и есть подтирка для задницы, – сказал я. – Отец не примет этого.

– Конечно же, не примет. Я на это и не рассчитывал. Геральдической коллегии придется заняться изготовлением для вас законного герба, и я не думаю, что он будет похож на этот.

– Я не об «анитергиуме», – сказал я. – Отец всю эту историю не примет.

– Но, Дейви, ты же сам говорил: отец подозревал, что в вашем роду могут быть незаконнорожденные. У него, вероятно, здоровое чувство юмора.

– Это точно, – сказал я. – Но вряд ли до такой степени. Тем не менее я попробую.

Я попробовал. И оказался прав.