Доктор фон Галлер:  Вам снились эротические сны о ней?

Я:  О ней – нет. Бывали совершенно дикие сны с участием незнакомых женщин, или меня терзали до изнеможения какие‑нибудь старые ведьмы. Нетти стала косо поглядывать и намекать насчет моей пижамы. И, конечно, она не могла не припомнить очередную дептфордскую байку. Мол, когда она была маленькой, в Дептфорде жила какая‑то женщина, которая была «на этом деле» просто помешана и которую как‑то раз застукали «за этим делом» в песочном карьере с каким‑то бродягой. Конечно же, эта женщина совсем лишилась рассудка, и пришлось ее запирать в доме, держать на привязи. Но вообще‑то, я думаю, эта история отпора похоти должна была послужить уроком для Каролины, потому что Тигр Макгрегор смыкал, так сказать, круги, а она глупела на глазах. Я сам поговорил с ней об этом, а она ответила какой‑то цитатой о лжепастыре, который кажет тернистый путь на небеса[47], а сам тем временем совершенно потерял голову из‑за Джуди Вольф. Но я все равно продолжал за ней приглядывать.

Доктор фон Галлер:  Да? Расскажите, пожалуйста, чуть поподробнее.

Я:  Я не очень горжусь этой частью своей жизни. Когда Тигр приходил к нам в дом, я то и дело подглядывал в щелку, не происходит ли там что‑нибудь неподобающего.

Доктор фон Галлер:  И происходило?

Я:  Да. Они подолгу целовались, а однажды я застал их на диване, когда юбка у Каролины была задрана чуть ли не до головы, а Тигр пыхтел и фыркал. Нетти точно назвала бы это скандалом.

Доктор фон Галлер:  И вы вмешались?

Я:  Нет, не вмешался, но я был дьявольски зол, пошел наверх и громко топал у них над головой, а когда заглянул в щелку в следующий раз, они сидели как истуканы.

Доктор фон Галлер:  Вы ревновали свою сестру?

Я:  Она была всего лишь ребенком. Могла и не понимать, что к чему. А Тигру, как я чувствовал, нельзя было доверять: вряд ли он знал, что на нем лежит большая, чем на ней, ответственность. Ну а Карол все равно была горяча, как печка зимой.

Доктор фон Галлер:  И что вы сказали Тигру?

Я:  Вот это‑то и есть самая постыдная часть истории. Я ему ничего не сказал. Я был довольно силен. Еще годам к двенадцати все эти разговоры о моей хрупкости остались позади. Но Тигр был настоящий спортсмен и запросто мог меня убить.

Доктор фон Галлер:  Разве вы не были готовы отстаивать принципы отца Нопвуда?

Я:  Нопвуд готовил к конфирмации и Карол. Она знала его принципы не хуже, чем я. Но посмеивалась над ним и за глаза называла его «духовником». А у Тигра не было никаких принципов, и до сих пор нет. Венцом его карьеры стала должность ответственного за рекламу в одной из компаний отца.

Доктор фон Галлер:  Значит, то, что для вас и Джуди было абсолютно нормально, для Тигра и Карол было недопустимо?

Я:  Но я‑то Джуди любил.

Доктор фон Галлер:  И у вас не было сцен на диване?

Я:  Были, но редко. Понимаете, Вольфы жили в квартире, и хотя там было довольно много комнат, все время кто‑нибудь мелькал.

Доктор фон Галлер:  То есть они держали дочь на коротком поводке?

Я:  Да, но выяснилось это не сразу. Они были очень обаятельными людьми. Я с такими прежде не сталкивался. Доктор Вольф работал хирургом, но, разговаривая с ним, догадаться об этом было невозможно. Главным его интересом были живопись, музыка и театр. И политика. До него я не встречал людей, которые интересовались бы политикой, не принадлежа ни к каким партиям.