— Я же говорил, что не хочу драться с тобой! — яростно закричал он, надеясь, что тот все-таки отстанет.

— Нет, я заставлю тебя! — Кинулся на него, словно тигр, Эмилио.

Но тут в драку вмешались зрители. Несколько человек, среди которых был и Бенигно, бросились между дерущимися и развели их в стороны.

— Перестаньте вы! — кричал Бенигно Эмилио, держа его за руки и не давая вновь напасть на Фернандо.

— Пустите меня, я убью его! — Вырывался из рук разнимающих Эмилио. — Пустите меня! Оставьте меня! — с ним случился настоящий приступ ярости, который мог перерасти в нечто худшее. Но несколько мужчин оттаскивали его все дальше от места драки. — Все, все, отпустите меня! Отпустите! — Вырвался, наконец, из цепких рук Эмилио. Подойдя к своей машине, он оглянулся на машину Фернандо. Тот как раз собирался сесть за руль. Он успел уже привести в порядок свою помятую в стычке одежду. Взгляды их встретились.

— Я убью тебя! — яростно прокричал Эмилио и, садясь за руль, добавил: — Подонок!

Фернандо не стал ничего кричать в ответ, а молча завел машину и устремился прочь. Машина Эмилио рванулась вслед за машиной Фернандо. Бенигно и другие свидетели драки проводили встревоженными взглядами соперников. Всем пришла в голову одна и та же мысль, что добром это не кончится.

Эмилио гнался за Фернандо и яростно кусал губы. Он понимал, что проигрывает в борьбе за Исабель, и не знал, как повернуть удачу в свою сторону. Еще только вчера казалось, что Исабель будет принадлежать только ему. И вот почти в одно мгновение все перевернулось. Она отдалилась от него на расстояние, которое он не в силах преодолеть. Гнев переполнял его. Обдумывать спокойно создавшуюся ситуацию он просто был не в состоянии. И, кроме кровавых картин грядущей расправы над Фернандо, ничего в голову не приходило.

После ухода Фернандо Исабель еще некоторое время сидела одна, стараясь успокоиться. Когда она почувствовала, что взяла себя в руки, то отправилась к матери в палату, где сидела и Бернарда, чтобы взглянуть, как чувствует себя мадам Герреро. Ведь должны же были произойти хоть какие-то изменения. Так вечно не могло продолжаться. Какой бы ослабленный ни был организм у больной, он продолжал бороться за жизнь.

Бернарда как-то странно посмотрела на Исабель, когда та вошла в палату. Некоторое время они молча следили за движением светящейся линии на экране осциллографа, потом Бернарда сказала:

— По-моему, дыхание у нее стало гораздо спокойнее.

— Кажется, да, — согласилась Исабель.

— Доктор Вергара сказал, что сейчас зайдет к ней в палату. — Бернарда взглянула на часы. — Он должен вот-вот подойти.

— Надеюсь, что так оно и будет, — холодно бросила Исабель.

Их диалог прерывался длинными паузами со вздохами то Бернарды, то Исабель, да тиканьем осциллографа, отмечающим секунды.

— Обслуживающий персонал этой клиники очень внимателен к своим пациентам, Исабель, — заметила Бернарда. — И дежурный врач, и сестры всю ночь навещали мадам.

— Им за это платят хорошие деньги, — усмехнулась Исабель.

— Сейчас не время думать об этом, — возразила Бернарда, чем вызвала определенное недовольство у Исабель.

— Ты можешь и не думать, а мне приходится думать об этом, — Исабель решила кое-что узнать у Бернарды, которая могла быть в курсе финансовых операций мадам Герреро и адвоката Пинтоса.