— Здравствуй, мама! — Бросилась к кровати Исабель. Девушка словно не замечала присутствия Бернарды. Она поцеловала мадам Герреро в щеку.

— Здравствуй, доченька, дорогая, — ответила мадам Герреро, любуясь Исабель. Она ее не видела с тех пор, как попала в клинику.

— Я очень спешила, — сказала Исабель. — Мне так хотелось увидеть тебя, — и вдруг она перешла на «вы», обращаясь в мадам Герреро, — увидеть вас, я подумала, что смогу помочь вам, не знаю, правда, как. — Возможно, присутствие Бернарды повлияло на то, что Исабель стала обращаться к мадам Герреро на «вы».

— Ты правильно сделала, — одобрила ее мадам, — хотя у тебя очень много дел, важных для твоего будущего. Когда будет необходимо… — Мадам Герреро замолчала, отвернувшись от Исабель.

— О чем ты меня просишь, мама? — встревожилась Исабель, вновь переходя на «ты».

— Тебе необходимо встретиться как можно скорее с адвокатом Пинтосом, — заговорила мадам. — Я попросила у него все документы, касающиеся так или иначе семьи Герреро. Передай ему, чтобы он пришел со всеми документами сюда, ко мне в палату. Я хочу, чтобы ты присутствовала при моем с ним разговоре.

— Когда я должна сделать это, мама? — спросила Исабель. Вид мадам Герреро все больше тревожил ее. Исабель почему-то была уверена, что та будет чувствовать себя лучше. Доктор Вергара уверял ее, что дела у мадам пошли на поправку, благодаря его комплексному лечению.

— Сейчас, — выдохнула с хрипом мадам Герреро. — Это очень срочно.

— Прямо сейчас? — поразилась Исабель.

— Да, — подтвердила мадам Герреро. — Пока ты будешь этим заниматься, я решу кое-какие вопросы с Бернардой.

— Но, мама! — попробовала протестовать Исабель, хотя поняла, что это бесполезно.

— Исабель, дочка, я прошу тебя сделать это, — укоризненно посмотрела на нее мадам Герреро.

— Приведи сюда адвоката Пинтоса и как можно скорее, — вдруг продублировала просьбу мадам Герреро Бернарда, которая стояла за спиной Исабель.

— Я скоро вернусь, мама. — Исабель поцеловала мадам Герреро в лоб, бросила гневный взгляд на Бернарду и вышла из палаты. Проходя по коридорам клиники, она как будто не видела тех, кто шел ей навстречу, и люди сами в последний момент вынуждены были уступать ей дорогу, удивленно глядя ей в спину. Но клиника есть клиника. Мало ли что случилось у девушки! Никто не обижался на явно расстроенную Исабель.

— Бернарда, уничтожь свои документы, — продолжила разговор, прерванный Исабель, мадам Герреро. — Я умоляю тебя! Когда-нибудь, если ты оставишь их в целости, они принесут горе нашей девочке.

— Я сделаю это сразу же, не теряя ни минуты. — Бернарда не могла пока понять столь настойчивую просьбу мадам. — Если, конечно, от этого будет зависеть счастье моей дочери. Но я никак не могу понять вашего страха. — Бернарде психологически было очень трудно выполнить просьбу мадам Герреро. Долгих двадцать лет эти документы, бережно хранимые в заветной шкатулке, оставались единственным доказательством ее материнства. Ей было бы проще проститься с собственной жизнью, чем с бумагами из этой шкатулки. Она считала, что, потеряв документы, или уничтожив их, она навсегда лишится возможности доказать свои права на Исабель.

— Бернарда, — торопливо шептала мадам Герреро, — я не одна готовила документы, свидетельствующие о том, что Исабель моя родная дочь.